Сочей разочарованье

Рубрика:  

Михаил Ростовский, "Сочей разочарованье", "Московский комсомолей" №28 - 2011

Если отбросить словесную шелуху официальных речей, то канва событий вкратце такова. Запад — устами генерального секретаря НАТО Расмуссена — произносит успокаивающие речи о своей приверженности идее вечной дружбы с Россией. Но при этом ни одно конкретное предложение Москвы по поводу западного плана создания глобальной системы противоракетной обороны не принимается.
Россия реагирует смесью из призывов к еще более тесной дружбе и едва завуалированных угроз. Например, Западу прозрачно намекают на возможность нашего выхода из Договора СНВ, который с такой помпой недавно подписали президенты Медведев и Обама.
Не хочется быть носителем "пораженческих настроений". Но стратегические реалии обязывают. Наш путь к компромиссу с Западом в вопросе ПРО может быть сколь угодно долгим и тернистым. Однако финальная сделка все равно будет в основном компромиссом на западных условиях.
Официальная дата кончины СССР - декабрь 1991 года. Но в некотором смысле Советский Союз все еще распадается. Стратегическое влияние сразу не исчезает. Оно выдавливается капля за каплей.
Лидеры России, естественно, стараются остановить этот процесс. Но это все равно что пытаться повернуть время вспять. Большая игра была проиграна уже давно. И в последние двадцать лет мы имеем дело лишь с закономерными последствиями уже произошедших событий.
Вам кажется, что я впал в уже совсем черный пессимизм? Хорошо, тогда вспомним историю с вхождением в состав НАТО почти всех наших бывших союзников по Организации Варшавского договора.
Выражаясь фигурально, президент Ельцин тогда поклялся: Восточная Европа войдет в состав НАТО только через мой труп. Ему, по сути, ответили примерно следующее: дорогой друг Борис, мы, конечно, предпочли бы видеть тебя живым. Но поступай как хочешь. А мы будем поступать как мы хотим!
И что бы вы думали? Ельцин поразмыслил и пришел к выводу, что самое лучшее — смириться с неизбежным. Нынешняя история с ПРО — еще одна глава той же самой книги. На этот раз мы стали свидетелями начала процесса эрозии не менее важной части советского наследства. Речь идет о потере Россией возможности нанести Западу ответный удар в случае ядерной войны.
Впрочем, обо всем по порядку. Патриоты-державники могут в это не поверить. Но ослабление России не является главной целью западного плана по созданию глобальной ПРО. На публике американские и европейские ястребы любят раздувать страшилки о страшной злокозненности и скрытых возможностях страны Путина. Но наедине с самим собой даже самый ярый путиноненавистник признает: современная Россия не является реальной угрозой Западу. Даже если вывести за скобки отсутствие желания, у нас для этого нет возможностей.
Зачем же тогда янки и их союзникам по НАТО глобальная ПРО? Это в нынешней России принято относиться со скепсисом к любым многолетним планам. Западные стратеги просчитывают угрозы своей безопасности на годы и десятилетия вперед.
И таких потенциальных угроз пока найдено две: терроризм и ракеты. Политики из России отвечают на это западникам: не брешите! Ни у одного из "мировых злодеев" типа Ким Чен Ира или иранского аятоллы Хаменеи нет ракет, способных вам угрожать! Однако Запад это не убеждает: сегодня нет, а завтра есть. И если мы сейчас изо всех сил не будем готовиться к подобной вероятности, то потом будет уже слишком поздно!
Страх — чуть не самый главный мотиватор человеческого поведения. Поэтому сомнений в необходимости создания глобальной ПРО.

Почему России не удастся навязать Западу свою волю по ПРО

в Америке по большому счету нет ни у республиканцев, ни у демократов. Как с горечью поняли российские лидеры, ястреб Буш и голубь Обама в этом вопросе различаются лишь в нюансах.
На этом месте вы имеете полное право возмутиться: мол, у автора совсем шарики за ролики заехали! Только что он сказал, что ослабление России не является главной целью глобальной ПРО западников. А теперь говорит, что московские политики испытывают чувство горечи. Где же логика?
Логика все-таки есть. Кроме главных целей у любого международного проекта такого масштаба есть и цели не главные. Создавая в расчете на будущих злодеев систему глобальной ПРО, западники получат и дополнительный бонус.
Если все пойдет согласно западным планам, то уже к 2015—2020 годам западная ПРО будет потенциально способна нейтрализовать наши системы стратегического сдерживания. Иными словами, в теории у западников будет возможность обрушить на нас дождь из ядерных ракет. А мы не сможем ответить им той же самой монетой.
Подобный сценарий кажется вам абсолютно невероятным? Верно. В отличие от времен Сталина и Гарри Трумэна у нас и западников наблюдается полное отсутствие стимулов уничтожать друг друга. Но потенциальный рычаг давления на своих "заклятых партнеров" — это в мировой политике в любом случае штука ценная. В силу совершенно понятных причин угроза потерять "ядерную дубинку" вызывает у российских политиков оторопь. И высказываемые в тиши переговорных комнат аргументы западников — вам надо бояться не нас, а китайцев — как-то не очень убеждают.
Итак, у правящего тандема Путин—Медведев есть реальный повод для раздражения. Но вот можем ли мы что-то сделать, чтобы заставить западников не ломать сложившийся в советские времена стратегический ядерный баланс?
Говоря не для печати, самые опытные российские политики, дипломаты и эксперты отвечают на этот вопрос твердым "нет". По их словам, у нас нет реальных рычагов давления на Запад в этом вопросе. Мы можем помочь западникам создать эффективную систему глобальной ПРО. Но мы не в силах им помешать.
Что же нам остается? Боюсь, что в очередной раз проглотить неприятную пилюлю: снова признать, что Россия Путина—Медведева — это не Советский Союз эпохи Брежнева—Андропова. Мы просто не в состоянии удержать в своих руках многие привычные для нынешнего поколения атрибуты сверхдержавы. Горько и обидно? Однозначно да. Смертельно? Не менее однозначно нет. Как известно, для нормальной и достойной жизни необязательно быть гражданином сверхдержавы. И это позволяет надеяться на то, что политические заморозки в Сочи не перерастут в новый ледниковый период.