Бомба для императора

Рубрика:  

Почему прославленное 3-е отделение и многочисленная полиция Российской империи допустили целую серию покушений на жизнь императора Александра второго и, в конце концов, его гибель от рук революционеров? Попробуем непредвзято подойти к самым фантастическим версиям.

Месяц март в российской истории 19-20 веков особый — он был насыщен событиями, часто драматическим и трагичными... Мы предлагаем нашим читателям новую статью Владимира Агте, в которой автор делится своим размышлениями об этих ключевых моментах в истории Российской империи.

18 век был «золотым веком» российского дворянства, и когда император Павел I покусился на дворянские права, он был жестоко убит в собственном дворце в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Дворянство ликовало, торжествуя свою победу, но «золотой» век так и не возвратился.

«11 марта 1801 года было действительным началом русского XIX столетия – и не в том смысле, как это казалась дворянам, ликующим на улицах Петербурга», – так завершил свою интереснейшую книгу о Павле I «Грань веков» историк Н.Эйдельман.

Шли годы, накапливались в Российской империи проблемы, требуя своего разрешения. Главной из проблем оставалось средневековое крепостное право, низводившее крестьян, составлявших в России подавляющее большинство населения, до уровня рабочего скота.

Страна все больше отставала в развитии от передовых европейских держав, которые уже поглядывали на нее как на объект будущей колонизации. Но ни Александр I, ни Николай I так и не решились на отмену крепостного права – они хорошо помнили страшный конец своего отца, Павла.

Загнивание страны закончилось ее позорным поражением в Крымской войне, показавшей, что так дальше жить нельзя, нужны кардинальные реформы общества.

Судьба осуществить эти реформы выпала сыну Николая I и внуку Павла I императору Александру II. В 1861 году было отменено вековое крепостное право, начались реформы армии и флота, судебной системы (в том числе появился суд присяжных), появилось земство, то есть зачатки органов местного самоуправления, намечалось создание некоего подобия парламента, правда, поначалу лишь с совещательными функциями. Страна медленно, но верно двигалась к гражданскому обществу и конституционной монархии.

Но!.. Взрыв бомбы, 1-го марта 1881 года брошенной террористом в Александра II, положил конец всему этому. Со смертью царя-реформатора преобразования, начатые им, были либо свернуты, либо выхолощены. В политическом плане страна оказалась отброшенной на десятилетия назад.

Реакция торжествовала победу – пришедшим к власти людям не дано было понять, что победа эта пиррова, и они твердой рукой ведут страну к крушению монархии и великим потрясениям. Так кому же была выгодна смерть Александра II? Неужели только революционерам, организовавшим убийство царя? Кто, что и почему выиграл от этого убийства?

В 2003 году в серии «Жизнь замечательных людей» вышла вторым изданием книга Л.М.Ляшенко «Александр II, или История трех одиночеств». Книга содержит массу исторического материала, интересно написана, и я советую прочитать ее всем интересующимся историей нашей Родины.

Однако что касается убийства императора, то здесь есть но…

Вот что пишет автор: «…Поговорим о том, что напрашивается само собой, когда читаешь материалы о борьбе Зимнего дворца с деятелями «Народной воли». Куда, собственно, в это время смотрели и чем занимались прославленное III отделение и многочисленная полиция Российской империи? Почему они допустили целую серию покушений на жизнь императора и, в конце концов, его гибель от рук революционеров? Объяснения этому могут быть, естественно, разные, вплоть до самых фантастических (типа того, что правоохранительные органы проводили тщательно продуманную ими политическую комбинацию, используя для этого борьбу террористов; или предположение о том, что «верхи» старались таким образом избежать династического кризиса, связанного с появлением у Александра Николаевича новой семьи)».

А вот с утверждением о фантастичности последних версий я категорически не согласен: опыт истории не только мировой, но и русской говорит о том, что в этих версиях нет ничего фантастического, скорее, они даже как бы обычны. Естественно, историки не нашли, да и вряд ли найдут когда-нибудь документы с приказом кого-то кому-то убить царя: о таком не пишут. Но что-то всегда проскальзывает в воспоминаниях современников, да и последующее развитие событий наводит на определенные размышления. Сопоставив же, казалось бы, разрозненные факты и высказывания, соединив их вместе, приходишь к выводам, сильно отличающимся от общепринятых. Попробуем же подойти непредвзято к «самым фантастическим» версиям.

НАСЛЕДСТВО И НАСЛЕДНИКИ

Убийство ради получения большого наследства – излюбленная тема детективов со времен Шерлока Холмса и до наших дней. В нашем же случае наследство уж очень велико – корона Российской империи, власть над огромной страной с миллионами людей. Это вам не какое-нибудь имение или миллион в коммерческом банке. Встает вопрос: могло ли убийство императора произойти из-за короны. Вся история отвечает – могло! Но какие же обстоятельства могли кого-то подвигнуть к такому пути получения власти? Были ли в 1881 году предпосылки для насильственного отстранения от власти или даже убийства императора своим окружением?

Да, были. Действительно, назревал династический кризис с непредсказуемым исходом. Александру II (1818-1881) было 47 лет, когда он встретил свою вторую любовь – фрейлину своей жены-императрицы Екатерину Долгорукую (1847-1922). Ей шел 18-й год. Что ж, бывает: «Любви все возрасты покорны!». Сначала этой связи окружающие не придавали значения: с кем такого не случалось при дворе, да и практически все монархи имели любовниц или любовников. Но затем от этой связи стали появляться дети, в том числе мальчик Георгий. Это было уже более серьезно, хотя и Екатерина II, и Павел I, и Александр I имели внебрачных детей, и ничего.

Однако император все больше охладевал к своей первой жене и ее детям, все больше отдалялся от них. И это еще пока терпели, хотя в придворных кругах уже слышался ропот осуждения. Впрочем, надо понимать, что многие осуждали императора не столько из-за своих высоких моральных принципов, сколько из-за вполне понятных меркантильных соображений: лица, приближенные к императрице и ее детям, в этой ситуации теряли все свое влияние, что, естественно, нравиться им не могло.

Но вот 22 мая 1880 года императрица Мария Александровна умирает, а уже 6 июля в обстановке строжайшей секретности в Царском селе происходит свадьба Александра II с Екатериной Михайловной Долгорукой. В тот же день император подписал тайный указ, согласно которому его новая жена и ее дети становились светлейшими князьями Юрьевскими, в напоминание того, что род Долгоруких происходил от основателя Москвы Юрия Долгорукого – сына Владимира Мономаха и одного из потомков легендарного Рюрика.

Правда, законная жена не становилась автоматически императрицей – для этого была нужна коронация, а дети от этого брака по закону не могли наследовать престол, поскольку мать была не царского происхождения. Видимо, этот факт и вводит в заблуждение исследователей, говорящих о фантастичности возможного династического кризиса. Так-то оно так, да не совсем так… Российский император был абсолютный монарх, и он мог изменить своей единоличной волей любой закон. Тем более что ему вскоре подсказали, как это лучше сделать, не вызывая осуждения в обществе…

Обратимся к воспоминаниям Мориса Палеолога «Александр II и Екатерина Юрьевская». Палеолог (тогда еще начинающий французский дипломат, в 1914-1917 годах – посол Франции в России, а в 1920 году – генеральный секретарь французского МИДа) приехал в Россию сразу после убийства императора и был, судя по его воспоминаниям, прекрасно информирован обо всех нюансах происходившего тогда в России. (Вообще, часто трудно понять, где кончается дипломат и начинается разведчик.)

Вот, что пишет он о Екатерине Юрьевской, которую он впервые увидел в соборе Петропавловской крепости на похоронах Александра II: «Из всех впечатлений о моем пребывании в России наиболее ярко сохранилось у меня в памяти мимолетное появление в соборе крепости княгини Юрьевской… Мне известно, что ее связь с Александром II заключала в себе большую политическую тайну. Лишь немногие были посвящены в эту тайну и ревниво хранили ее или унесли с собой в могилу».

А далее он поясняет, что этой тайной (видимо, только не для французских агентов!) была попытка министра внутренних дел М.Т.Лорис-Меликова использовать брак императора с княгиней Юрьевской для… введения в России конституции: «Тайный брак царя, в который он был посвящен, подсказал ему новый, очень смелый способ выполнить большой политический замысел. Для этого надо было указать государю, что дарование стране конституции может дать ему право возвести свою морганатическую супругу в сан императрицы и оправдать этот акт в глазах народа… Но если царь и медлил высказаться относительно объема и формулировки либеральных нововведений, приемлемых для него в принципе, то он, однако, ясно учел, как они будут полезны для того, чтобы узаконить в глазах народа возведение своей морганатической супруги в сан императрицы».

В одной из своих бесед с царем в Ливадии Лорис-Меликов сказал ему: «Для России будет большим счастьем иметь, как в былые времена, русскую императрицу». И он напомнил ему, что основатель династии Романовых, царь Михаил Федорович, был также женат на Долгорукой».

И далее говорится уже о сыне Александра II от Екатерины Долгорукой, Георгии: «Лорис-Меликов сказал, поворачиваясь к государю: «Когда русский народ узнает этого сына вашего величества, он восторженно скажет: «Вот этот поистине наш». Император глубоко задумался над словами министра, который, казалось, угадал одну из его самых сокровенных мыслей». Этот разговор между царем и министром происходил примерно в сентябре 1880 года. До убийства царя оставалось менее полугода.

Итак, если верить Морису Палеологу (а оснований не верить ему в данном случае нет – писалось это много позднее, в 1922 году, когда его слова ничего не могли изменить), то Россия могла встретить ХХ век конституционной монархией с царем Георгием I Александровичем на троне. Лучше бы это было для страны или хуже, мы никогда не узнаем: бомба революционера не допустила подобного развития событий.

СЫЩИКИ – РАЗБОЙНИКИ

Итак, версия о возможном династическом кризисе отнюдь не фантастика. Ну, а как обстоят дела с политической комбинацией правоохранительных органов, с использованием в этой комбинации террористов?

Для начала перенесемся примерно на четверть века вперед, в вагон поезда Париж-Берлин, только что отъехавшего от кельнского вокзала 5 сентября 1908 года (иногда называются и другие даты этого события). В купе, где ехал бывший директор Департамента полиции А.А.Лопухин, неожиданно вошел человек. Это был Владимир Львович Бурцев – революционер и публицист, уже снискавший себе славу охотника за провокаторами.

Сейчас он обратился к Лопухину с предложением подтвердить его, Бурцева, утверждения, что руководитель Боевой организации партии эсеров (социалистов-революционеров) Евно Азеф является секретным агентом полиции. Бурцев излагал такие факты, что становилось ясно: Азеф не был простым информатором о готовящихся террористических актах, но был главным организатором самых громких и кровавых из них.

И тут у Лопухина возник вопрос: а не стоит ли за спиной этого провокатора кто-то из высших сфер власти, использующий убийства террористами политических деятелей в своих корыстных интересах?

О встрече Бурцева и Лопухина рассказано в книге «История одного предателя», написанной известным революционером и историком революционного движения Б.И.Николаевским. И здесь автор, как бы от имени Лопухина, приводит рассуждение о возможной причине появления такого провокатора, как Азеф:

«За годы своего пребывания на посту директора Департамента полиции он имел возможность заглянуть в наиболее прикровенные тайники той кухни взаимных интриг и подсиживаний, которая скрывается в непосредственной близости от самых вершин правительственной власти, – и знал, что во время ведущейся там ожесточенной борьбы люди способны не останавливаться буквально ни перед чем».

Это была не простая догадка, не произвольное предположение. Лопухин знал факты, которые подтверждали эту его оценку. К нему самому не кто иной, как председатель Комитета министров Российской империи С.Ю.Витте – тогда еще не «граф» – обращался с предложением, в возможность которого Лопухин бы никогда не поверил, если бы не слышал его от самого Витте.

Этот последний перед тем только что потерпел жестокое поражение в борьбе против Плеве и был раздражен против царя, который, по своей обычной манере, в последний момент предал его, нарушив все прежние обещания. Ряд обстоятельств давал Витте основание предполагать, что Лопухин будет на его стороне, и в интимной беседе с ним, глаз на глаз, Витте развил план не чего иного, как цареубийства, совершаемого Департаментом полиции через посредство революционных организаций.

Витте доказывал, что Лопухин, как директор Департамента и руководитель полицейского сыска во всей империи, имеющий в своем распоряжении полицейских агентов, входящих в состав террористических групп, может через этих агентов внушить революционерам мысль о необходимости цареубийства и при этом так повести полицейское наблюдение, что покушение приведет к успешному результату.

Все останется совершенно скрытым, надо только действовать умно и осторожно. Когда же Николай перестанет существовать, на трон взойдет его брат, Михаил, который целиком находится под влиянием Витте. Власть последнего станет огромной, – и услуга Лопухина, конечно, будет щедро вознаграждена.

Лопухин не рискнул вступить на тот путь, на который звал его Витте. Но теперь, когда он слушал рассказы о террористических покушениях, организованных агентами полиции, он не мог не вспомнить про свою старую беседу с Витте: не имеет ли он дело со случаем применения тех средств борьбы за власть, которые ему в свое время рекомендовал Витте?.

Трудно поверить в подобное? Да, трудно. Особенно людям, идеализирующим «Россию, которую мы потеряли» в 1917 году. Но здесь же Николаевский приводит ссылку, что этот рассказ взят из книги «Отрывки из воспоминаний» самого Лопухина, добавляя, что «борьбу против Плеве Витте вел, опираясь, между прочим, на поддержку ближайшего помощника Лопухина и непосредственного руководителя всех агентов Департамента С.В.Зубатова», который, кстати сказать, начинал свою работу на полицию как агент, внедренный в революционную среду, которую поэтому хорошо знал.

Косвенно возможность подобного подтвердил, видимо по неосторожности, сам С.Ю.Витте в своих воспоминаниях, касаясь в них обстоятельств убийства министра внутренних дел В.К.Плеве 15 июля 1904 года: «…я узнал о следующих подробностях убийства Плеве: он ехал к государю императору на Балтийский вокзал с докладом по обыкновению в карете, окруженный велосипедистами-охранниками. Сазонов бросил под карету бомбу. Плеве был убит, кучер – сильно ранен. Портфель Плеве остался невредимым. Затем портфель этот со всеподданнейшими докладами был осмотрен его товарищем Петром Николаевичем Дурново, причем в портфеле было найдено письмо будто бы агента тайной полиции, какой-то еврейки одного из городов Германии… в котором эта еврейка сообщала тайной полиции, что будто бы готовится какое-то революционное выступление, связанное с приготовлением бомбы, которая должна быть направлена в его величество, и что будто бы я принимаю в этом деле живое участие. Как потом я выяснил, это письмо было ей продиктовано».

Ну, и как впечатление? Плеве, последнее время из-за угрозы покушения на свою жизнь живший затворником в здании Департамента полиции на Фонтанке, вынужденно на короткое время покидает свое убежище для доклада царю, при этом везет истинный или мнимый компромат на председателя Комитета министров. Ну и, конечно, «совершенно случайно» именно в это время его убивают революционеры (Или все-таки «революционеры»?), а компромат оказывается в руках объекта этого самого компромата. Покушение же на министра внутренних дел организует агент полиции Евно Азеф, но виноваты, «естественно», во всем эти проклятые революционеры.

А теперь задача на сообразительность… Если правду говорит Витте, то кем предстает министр внутренних дел и глава всей полиции В.К.Плеве, затевающий провокацию против председателя Комитета министров, и можно ли в подобных ситуациях называть полицию «правоохранительным» органом? Если же прав был Плеве, а донесение полицейского агента было подлинным, то каков же моральный облик председателя Комитета министров С.Ю.Витте? В любом случае, можно ли говорить здесь о морали высших должностных лиц империи?

В 1911 году в Киеве примерно по такой же схеме будет убит председатель Совета министров и министр внутренних дел П.А.Столыпин. Убийство совершит агент полиции Багров, а почти все общество будет уверенным, что следы от этого убийства ведут на самый верх государственной власти: окружению Николая II и самому царю даже Столыпин казался слишком либеральным, да и слишком самостоятельным.

Но вернемся, однако, в год 1881-й. Не напоминает ли нам покушение на Александра II план, изложенный Витте Лопухину? По-моему, так один к одному!

В 1993 году вышла совместная книга Ч.Рууда (Канада) и С.Степанова (Россия) «Фонтанка, 16. Политический сыск при царях» – фундаментальный труд по истории политической полиции в России. И в этой книге я нашел один очень любопытный момент. Для выработки мер борьбы с революционным движением «царь в июле 1878 года созвал Особое совещание, состоящее из министра юстиции, помощника министра внутренних дел и начальника Третьего отделения генерала Николая Владимировича Мезенцова. Мезенцов говорил о необходимости расширения штатов секретных агентов, считая, что лучший способ борьбы с революционерами состоит в проникновении в их группы… Агенты смогут опознать заговорщиков и раскрыть их планы; кроме того, если удастся войти к ним в доверие, можно попробовать спровоцировать революционеров на действия, которые вызовут общественное негодование и обратятся против них».

Хотя этот призыв к организации провокаций нельзя назвать первым в истории, он очень показателен в связи с событиями последующего времени. Вообще, создается впечатление, что руководители революционеров присутствовали на этом Особом совещании и приняли указание генерала Мезенцова к неукоснительному исполнению. Правда, сам Мезенцов был вскоре убит прямо в центре Петербурга, но его мысли, судя по всему, не пропали даром.

Через год, осенью 1879 года, произошло резкое изменение тактики террористов. Если до этого они использовали такие дешевые и примитивные средства индивидуального террора, как пистолет или даже кинжал, что, естественно, не приводило к массовым жертвам, то взрыв царского поезда 19 ноября 1879 года ознаменовал новый этап террора: началась массовая гибель ни в чем не повинных людей, вызывая то самое «общественное негодование», которого так ждали наверху – призыв шефа жандармов был воплощен в жизнь.

По-моему, уже приведенные факты (а их гораздо больше) говорят о том, что участие представителей российской тайной полиции в убийстве Александра II вполне реальная, а отнюдь не фантастическая версия.

Итак, непосредственные убийцы царя всем известны – террористы из «Народной воли» Рысаков и Гриневицкий. Предполагаемые организаторы покушения – внедренные в организацию агенты полиции и их непосредственные руководители. Ну а кто же был, выражаясь современным языком, заказчиком убийства, и что за причина породила этот кровавый «заказ»?

Главной причиной убийства императора, на мой взгляд, был не династический кризис, не «игры» полицейских агентов в революцию и уж, конечно, не горстка революционеров-фанатиков, жертвовавших своими жизнями во имя несбыточных идей. И ответ, что это была за причина, кроется в самой дате убийства – 1-е марта.

РОКОВАЯ ДАТА

Чтобы ответить на этот вопрос, надо разобраться, чьи же интересы пострадали больше всего от реформ Александра II. И здесь будет уместно привести высказывание на эту тему современника событий - видного деятеля земского движения и одного из создателей, а в 1909-1915 годах председателя Центрального комитета партии конституционных демократов (кадетов) И.И.Петрункевича: «…относительно же Александра II, громадное большинство дворян в глубине души не любило его и считало врагом своего сословия, лишившим помещиков положения правящего класса и его наследственного достояния – земли. Они с трудом сдерживали свою радость по адресу преемника верховной власти – Александра III, на дворянские чувства которого возлагали все свои надежды… Совершенно иное отношение к убийству царя можно было наблюдать среди крестьянства».

Но придворное окружение царя, министры и другие высшие чиновники, подавляющая часть офицеров армии, жандармерии и полиции как раз и были дворянами-землевладельцами, по которым болезненно ударила отмена крепостного права и уравнивание их перед законом с другими слоями населения. Мириться с подобным положением они вовсе не хотели, ища пути реставрации старых порядков.

Наиболее реакционно настроенная высшая аристократия стала группироваться вокруг сына царя - потенциального наследника престола великого князя Александра Александровича, жившего в Аничковом дворце, оказывая на него сильное влияние. Зерна недовольства падали на удобренную почву, так как Александр Александрович всерьез опасался потерять свой статус наследника из-за существования сына княгини Юрьевской, Георгия.

«Оппозиционное настроение, все более укреплявшееся в кружке цесаревича, беспокоило государя. С самим цесаревичем было бы еще нетрудно сладить, благодаря его нерешительному характеру, колеблющемуся и не очень цепкому уму. Но его единомышленники представляли силу, с которой приходилось считаться. Тайные собрания в Аничковом дворце привлекали к себе многих незаурядных людей, отличавшихся силой убеждений, знанием государственных дел, непоколебимой волей и политическим чутьем. Среди них были граф Дмитрий Толстой, граф Воронцов, генерал Игнатьев, князь Мещерский, красноречивый полемист панславизма Катков и, наконец, пылкий поборник абсолютизма, фанатик православия Победоносцев», – писал об этих людях Морис Палеолог.

В конце января 1881 года министру внутренних дел Лорис-Меликову удалось наконец уговорить наследника согласиться с реформой власти, дававшей право земствам посылать своих представителей в Государственный совет для участия в законодательной работе, хотя сам Государственный совет оставался лишь совещательным органом при императоре. Но и это уже было большим достижением, шагом на пути к парламенту, к народному представительству, а может быть, и к конституции. Документ, подписанный Александром II, цесаревичем Александром и великим князем Константином, братом царя, уже был отправлен в типографию и должен был быть опубликован, по свидетельству князя В.П.Мещерского, после обсуждения на заседании Совета министров, намеченного на 4 марта 1881 года. Но 1 марта бомба Игнатия Гриневицкого положила конец всем реформам. Поразительное «совпадение»!

Можно было бы считать это действительно совпадением, если бы не дальнейшее развитие событий: если ещё днем, вскоре после убийства императора, наследник, точнее уже новый император Александр III, сказал Лорис-Меликову, что воля погибшего отца для него священна и указанный документ следует опубликовать немедленно, несмотря ни на что, то глубокой ночью на 2 марта от него же пришло новое указание министру – не публиковать этот указ, который он сам же раньше завизировал, ни в коем случае. Видимо, за считанные часы мнение нового императора изменилось на противоположное не само по себе, а по совету людей, имевших сильное на него влияние.

ПУТЬ В БЕЗДНУ

Уже 3 апреля 1881 года революционеры-народовольцы, организовавшие убийство царя, были публично повешены. Такое впечатление, что полицейская машина, не смогшая обуздать террористов в течение многих лет и спасти императора, вдруг резко проснулась, и следствие набрало небывалый темп, позволивший в течение лишь месяца выловить всех причастных к убийству, провести все следственные и судебные мероприятия, вынести приговор и казнить преступников. Что-то больно уж все быстро! Правда, этой быстроте есть одно очень простое объяснение: и планы революционеров, и они сами давно уже были известны полиции через своих агентов, коих было немало в революционной среде, – полиции нужен был только сигнал к действию, да и длительное следствие ни к чему, раз и так все известно, а то вдруг на следствии выявится что-то совершенно не подлежащее огласке.

В течение года полиция практически полностью разгромила «страшную» организацию революционеров, которой пугали население, – «Народную волю»: судя по всему, она сыграла роль «пугала» для царя и населения, и в ней отпала надобность. Нового царя тоже время от времени будут попугивать революционерами-террористами, чтобы не расслаблялся, но никакой реальной угрозы его жизни не допустят – он свой, он нужен.

Для внесудебных расправ со всеми, кого можно заподозрить в революционности, были созданы специальные органы: официальный – Особое совещание при министре внутренних дел (не Сталин в 1937 году изобрел сей зловещий орган – он лишь плагиатор Александра III и его окружения.), имевшее право без суда отправлять «врагов престола» не только на каторгу, но и на эшафот; неофициальный – так называемая «Священная дружина», своего рода монархический «эскадрон смерти», объединявший великих князей, высших сановников, генералитет, армейских, жандармских и полицейских офицеров и призванный выявлять и без суда уничтожать врагов самодержавия. Какие уж тут суды присяжных!

«Священная дружина» официально была распущена примерно через полтора года, так как даже новый крайне реакционный министр внутренних дел, уже упоминавшийся граф Толстой стал опасаться этой тайной террористической организации. Но и за эти полтора года «Дружина» сумела создать (получая в год из казны около миллиона рублей) весьма разветвленную сеть своих агентов, в том числе и за границей. Вскоре ее заграничная агентура перешла в подчинение Департамента полиции, и в течение восемнадцати лет ее возглавлял П.И.Рачковский, агент полиции, в 1879 году внедренный к революционерам, но раскрытый ими, а затем бывший агентом «Священной дружины» – человек, с именем которого некоторые авторы связывают самые темные полицейские провокации.

Один из первых своих смертных приговоров «Священная дружина» вынесла Петру Алексеевичу Кропоткину – одному из ярких представителей революционного движения и… князю Рюриковичу по происхождению. Обычно говорится, что его хотели уничтожить, так как считали главным виновником убийства царя. По-моему же, причина совсем в другом: он знал слишком много тайн придворной камарильи.

Написал же он о генерале М.Д.Скобелеве – любимце народа, покорителе средней Азии и герое последней русско-турецкой войны, во время которой он едва не взял турецкую столицу Стамбул, – что «когда Александр III вступил на престол и не решался созвать земских выборных, Скобелев предлагал даже Лорис-Меликову и графу Игнатьеву арестовать Александра III и заставить его подписать манифест о конституции. Как говорят, Игнатьев донес об этом царю и таким образом добился назначения себя министром внутренних дел». Скобелев же летом 1882 года был найден мертвым в номере пользовавшейся дурной славой московской гостиницы. Причина его смерти так до сих пор точно не известна (официальная версия – паралич сердца), но слова Кропоткина наводят на вполне определенные мысли.

Но чем же так напугало всю верхушку безобидное, казалось бы, предложение дать земству право участвовать в законотворчестве? Тут дело принципа: проделай в плотине маленькое отверстие, и вода может размыть всю плотину. Лучше уж задушить в колыбели все попытки создания народного самоуправления, посягающего на право аристократии управлять страной и творить суд и расправу, не озираясь ни на кого. Ведь всегда легче манипулировать одним человеком, пусть даже императором России, чем доказывать правильность своих действий перед представительным и грамотным парламентом, терпеть унижение от критики оппозиционных «горлопанов» – кому ж такое надо?

Чтобы не потерять свою власть, влияние и привилегии, можно пожертвовать и жизнью царя, тем более что это уже не впервой. Однако самим душить ружейным ремнем, как Петра III, или бить табакеркой в висок, как Павла I, к концу XIX века было бы как-то «неприлично». Да и зачем, когда есть люди, готовые ради убийства царя пойти на эшафот – как говорится, флаг им в руки, не будем им мешать, а чем можем – поможем. И, судя по всему, действительно сильно помогли…

Ненависть дворян-землевладельцев к проводимым реформам, не отделимым, по их мнению, от личности императора, угроза еще большей потери своих привилегий, видевшаяся им в продолжении и углублении этих реформ; страх великого князя Александра Александровича потерять статус наследника престола из-за наличия у императора любимого сына от второго брака; полиция, сделавшая в борьбе с нарастающим революционным движением ставку на политическую провокацию, – вот та гремучая смесь, которая взорвалась на Екатерининском канале в Петербурге 1 марта 1881 года в виде бомбы террориста, убившей императора Александра II.

Установившийся после его гибели политический курс российской власти, направленный на свертывание всех прежних реформ, на ликвидацию прав и свобод граждан, на усиление полицейского произвола, четко показал, кому была выгодна смерть этого царя: наследнику престола – он досрочно стал императором, причем самодержавным, а не ограниченным в правах конституцией; дворянам-землевладельцам – они сохранили значительную часть своих привилегий, не допустили создания гражданского бессословного общества; полиции – она усилила свою власть и влияние в обществе; некоторым иностранным государствам – произошла окончательная переориентация российской внешней политики с Германии на Францию, с которой Россия начала стремительное сближение, приведшее к появлению печально знаменитой Антанты (французский след в революционном терроре тоже присутствует, но он явно не главный, и я не стал его рассматривать), втянувшей Россию в Первую мировую войну.

Ни революционеры, ни крестьянство, ни в целом Россия не выиграли от этого убийства ничего. Консервативное дворянство и, прежде всего, аристократия в очередной раз добились своего, думая, что ими выбран верный путь, который приведет к новому «золотому веку» самодержавия и дворянства, но этот путь привел их к пропасти – к гибели в огне революции 1917 года и страшной гражданской войны. Это был их путь в бездну.

А ведь, пожалуй, могло и обойтись… Естественно, что все изложенное выше – лишь одна из многочисленных версий описанных событий, окрашенная личностным восприятием как автора этих строк, так и авторов цитировавшихся источников. Кто-то согласится с этой версией, кто-то воспримет в штыки, но я все же решился представить ее читателям, приведя обилие цитат, дабы многие потрясающие свидетельства не были сочтены за плод моего больного воображения – пусть об их достоверности каждый судит сам.

Впрочем, существует ещё множество необъясненных пока фактов, связанных с охотой террористов на Александра II и последовавшим его убийством, но ограниченность места не позволяет привести их здесь. Ответ на вопрос, как все было на самом деле, еще впереди.

Владимир Агте
Читать полностью:
http://rus.ruvr.ru/2011/03/16/47525250/

На фотографиях:

1. Автор - Владимир Агте

2. Император Александр П