Как это было в Хабаровске…

Рубрика:  

Середина лета 1991 года. Обстановка в стране хотя и была не очень простой, но вроде бы ничто не предвещало серьёзных политических потрясений. Легко согласовываю с Председателем КГБ СССР В.А.Крючковым очередной отпуск с 19 августа. Совпадение этой даты с известными событиями потом меня удивило. Но это потом…

Ранним утром 19 августа с непередаваемым чувством облегчения от того, что впереди меня ожидал отдых на Чёрном море, прихожу в Управление, чтобы в спокойной обстановке навести порядок в столе и сейфе.
Вскоре «заработал» телефон правительственной связи. Звонил Командующий Дальневосточным военным округом Новожилов Виктор Иванович, с которым у меня сложились очень хорошие взаимоотношения:

-Виталий, чем сейчас занят, могу ли я поделиться новостью?
- С сегодняшнего дня  я в отпуске, но рассчитываю до обеда быть в кабинете,- ответил я.

- Очень хорошо.  Мне звонил  министр обороны Язов и сообщил, что в 18-00 по хабаровскому времени будет срочное сообщение. Обязательно послушай»,- сказал он.

Я поблагодарил Виктора Ивановича за предупреждение и с нетерпением стал ждать  сообщения по радио. 

 После прослушивания сообщения о ГКЧП в Москве издаю приказ об отмене моего отпуска и назначаю  заседание коллегии нашего Управления. Вскоре получаю шифрограмму за подписью Председателя КГБ СССР  В.А.Крючкова  о том, что руководству и личному составу Управления КГБ по Хабаровскому краю необходимо принять к безусловному исполнению все указания ГКЧП.

Не скрою, принятие  чёткого решения пришло не сразу. По сути, я получил прямое указание своего непосредственного начальника. Мы – военнослужащие и, следовательно, приказы и указания командиров обязаны исполнять беспрекословно. В то же время возникло сомнение, что члены ГКЧП действуют в рамках существующей Конституции страны. Интуитивно принимаю решение: членов коллегии и личный состав Управления с текстом телеграммы не знакомить, и положил её в сейф. Кстати, в дальнейшем при расследовании возбуждённого Генеральной прокуратурой России уголовного дела эти мои действия были признаны правильными.

В ходе обсуждения сложившейся ситуации  на коллегии Управления  я  окончательно определил свою позицию: поскольку мы в соответствии с действующим законодательством обязаны обеспечивать государственную безопасность на территории Хабаровского края, то главным для нас делом должно быть строжайшее  соблюдение законов и Конституции СССР, а также прав и свобод граждан. При этом всем сотрудникам Управления необходимо проявлять выдержку и спокойствие, не допускать непродуманных действий и пресекать панические и провокационные настроения среди населения края. Как показало время, принятые и реализуемые нами меры по поддержанию стабильной обстановки в крае оказались оправданными.

Что же происходило в этот день в крае? После заседания коллегии Управления, а оно длилось в пределах часа, получаю приглашение на совещание руководителей всех силовых структур края в крайисполком к 18 часам. Я понимал, что от меня будут ожидать прямых и ответственных предложений, как действовать в сложившейся обстановке. Хотя я и определился в своей позиции, всё же  решил позвонить в Москву, чтобы узнать, что думают по этому поводу заместители В.А.Крючкова и члены коллегии КГБ СССР. Конечно же, телефоны в Москве молчали. Ситуация в таких случаях типичная, никто не хочет брать на себя ответственность. Но я продолжал звонить.

И вот, ближе к 18 часам мне повезло. Трубку поднял заместитель Председателя КГБ СССР В.А.Пономарёв. Он меня хорошо знал ещё по прежней службе в центральном аппарате в Москве, поэтому без всяких обиняков сказал: « Никаких советов давать не буду. Действуй по своему усмотрению».

Это не только укрепило меня в правильности своего решения, но и дало понять, в каком «раздрае» находилось руководство КГБ  страны в этот день. Из-за этого разговора опоздал на совещание в крайисполкоме. Все руководители силовых структур уже сидели за столом. Командующий  Дальневосточным военным округом, улыбаясь, заявил: «Ну вот, теперь начальник КГБ нам скажет, что необходимо делать. Я, например, готов для поддержания порядка в городе ввести танки и патрули автоматчиков». Но я сходу ответил, что никаких танков и автоматчиков вводить в город не надо. Обстановка в городе должна быть спокойной, а наши действия ни в коем случае не должны раздражать население.
В целом совещание прошло в конструктивном русле. Как я и предполагал, мои предложения поддержали все. Да и как могло быть иначе, если в те времена авторитет органов госбезопасности был очень высок, а руководитель территориального Управления КГБ считался старшим оперативным начальником в регионе при возникновении экстремальных политических ситуаций.

Характерная деталь того времени. В краевые и областные советы народных депутатов тогда было избрано немало депутатов, слишком эмоциональных,  крикливых, требующих по любому  поводу дискуссий и разбирательств. Мы не были в этом отношении исключением. Депутаты настояли на том, чтобы все руководители силовых структур доложили на сессии о том, как они действовали 19 августа 1991 года. Первому слово предоставили Командующему Дальневосточным военным округом В.И.Новожилову. Он сразу, так бесхитростно, заявил: « Я был готов вывести на улицы города танки и автоматчиков. Но начальник УКГБ Пирожняк это делать запретил». И у меня отлегло  на сердце. Этим он, конечно же, поддержал меня и облегчил мой отчёт.

В то время на органы КГБ многие смотрели как на структуру, которая, как говорили в народе, может всё.  В этой связи вспоминается такой случай. С представителями средств массовой информации  края и многими журналистами местных и центральных изданий у меня сложились нормальные деловые отношения. Не могу не отметить, что в этом в огромной степени была заслуга моего помощника по связям с прессой Сергея Николаевича Демичева, обладающего хорошей коммуникабельностью, эрудицией, умением общаться с работниками прессы и пользующегося у них большим авторитетом. В целом вместе с Сергеем Николаевичем мы сумели создать обстановку, когда журналисты могли в любое время без затруднений получить у меня интервью непосредственно в Управлении. Поэтому появление 19 августа в моём кабинете журналиста местного телевидения меня нисколько не удивило. А вот цель, с которой он пришёл, просто поразила.

- Нам можно продолжать работать или Вы нас закроете? – спросил он.

Конечно же, я его успокоил. Всё это свидетельствует о том, что на местах 19 августа 1991 года была непростая реакция людей. Вместе с тем, я благодарен всем, кто со мной вместе работал, всем взаимодействующим силовым структурам за то, что  при поддержке друг друга мы с честью выдержали это непростое испытание.

                              В.В.Пирожняк, генерал-лейтенант.