Проект Желтороссия. Запретная история Китая

Рубрика:  

Шел богатый на глобальные события 1949 год. В Москву на пленум ЦК ВКП(б) для встречи с товарищем Сталиным и его ближайшим окружением прибыла делегация компартии Китая во главе с Лю Шаоци. 27 июля второй по значимости человек в китайской делегации Гао Ган поднялся на трибуну и неожиданно предложил создать на территории Маньчжурии 17-ю советскую социалистическую республику, включив ее в состав СССР. Дальше - больше.

Гао Ган заявил, что в случае принятия советскими товарищами предложения, необходимо в порту Циндао разместить Советский флот и увеличить советский воинский контингент в портах Дальний и Порт-Артур. Политбюро встретило предложение «принца Маньчжурии» бурными аплодисментами, переходящими в овации. Китайская делегация сбледнула с лица. Генералиссимус задумался, потеребил усы, улыбнулся и, погрозив товарищу Гао пальцем,  высказался: -  мол, погорячились вы, товарищ Чжан Цзолин, - ещё не время. Был когда-то в Манчжурии такой маршал-сепаратист, воевавший с другими маршалами-сепаратистами, коих было в Китае, что блох на барбоске. Теперь уже побледнели аплодирующие, а китайские коммунисты выдохнули воздух и расправили опущенные плечи.

Сделаю небольшое отступление, чтобы объяснить, почему 17 республика. Дело в том, что в состав СССР тогда входили 16 республик. Вскоре одна из них приказала долго жить. Это Карело-Финская. Ее создали после присоединения финских территорий, отошедших СССР в результате Финской войны с дальним прицелом. В период существования Карело-Финской ССР, после вхождения в Союз трёх прибалтийских республик и Молдавии на гербе СССР изображалось 16 ленточек с девизом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». После упразднения КФССР ленточек стало 15; это стало последним изменением герба Союза до его распада в 1991 году. Одним из памятников Карело-Финской ССР является фонтан «Дружба народов СССР» на ВДНХ в Москве. 16 женских фигур в ансамбле фонтана символизируют союзные республики СССР. Одна из них — Карело-Финская, не существующая с 1956 года.  Hа фасаде Главного павильона ВДНХ среди медальонов с гербами союзных республик находится один пустой — на нём был герб КФССР.

Был такой анекдот: После переписи населения в карело-финской ССР нашли только двух финнов – Финкельштейна и Фининспектора, после выяснилось, что это один и тот же человек. В реальности дело обстояло так: в 1954 году началось улучшение отношений с Финляндией.  1 января 1956 года СССР досрочно вернул Финляндии полученную им согласно мирному договору территорию Порккала. Затем  одобрил нейтралитет Финляндии и не препятствовал её вступлению в ООН. От КФССР отрезали кусочки территорий то там, то сям, присоединяя их к соседним областям. Сильно урезанная республика 16 июля 1956 г. была официально понижена в статусе до АССР и возвращена в состав РСФСР.  При этом из её названия было убрано слово «финская».  На следующий день в газетах «Правда» и «Известия» была опубликована соответствующая просьба Верховного Совета Карело-Финской ССР. Вот так «по многочисленным просьбам трудящихся» исчезла эта республика во имя вечной дружбы с Финляндией.

Вернемся к 1949 году. Гражданская война в Китае не закончена, идут кровопролитные бои частей китайской коммунистической армии с войсками Нацпартии Китая. Миллионные армии передвигаются взад-вперед по азиатским равнинам, с переменным успехом уничтожая урожай, материальные ценности и друг-друга. В Кремле, Белом Доме и Яньнани витают слухи о возможном разделении Китая на Северный и Южный, в котором останется законное правительство Чан Кайши. Вмешательство СССР в гражданскую войну в Китае может привести к столкновению СССР и США с использованием ядерного оружия. Гао Ган предлагает прикрыться советским суверенитетом для защиты одного из самых промышленно развитых районов Китая - Маньчжурии. Не будем забывать, что Манчжурия никогда не была исконной территорией собственно Китая, скорее наоборот – Китай являлся завоеванной маньчжурами территорией. Не собираясь сразу же после завершения Второй мировой войны форсировать продолжение гражданской войны в Китае, Москва в конце 1945 года ограничила свою военную помощь коммунистам исключительно передачей им военных трофеев разгромленной японской армии. Вопреки распространенному мнению о поставках советского вооружения, первые танки Т-34, например, были получены НОАК в ходе развёртывания китайской группировки для участия в Корейской войне в ноябре-декабре 1950-го года. Передача японских трофеев производилась под обязательства поставок продовольствия из Маньчжурии на советский Дальний Восток. В то же время США сразу же начал оказывать гоминдановцам существенную материальную поддержку. Американцы вооружили и обучили более 500 тысяч солдат и офицеров Чан Кайши, а также занимались переброской войск гоминдановцев в освобожденные от коммунистов области Китая. Общая оценка оказанной американцами помощи в 1946-49 годах составила 4,43 миллиарда долларов — огромная на тот момент времени сумма. Материальная помощь со стороны Советского Союза коммунистам была существенно более умеренной. В сентябре-ноябре 1945 года советское военное командование передало китайской Красной Армии почти все японские военные трофеи, в том числе: 327 877 винтовок и карабинов, 5207 различных пулеметов, 5219 орудий и минометов, 743 танка и бронемашины, 612 самолетов, 1224 автомобиля и трактора. Помимо этого коммунисты получили огромное количество боеприпасов, саперного инвентаря, километры телефонного кабеля и радиооборудование. Кроме этого вооруженным силам КПК были переданы и японские суда из состава Сунгарийской речной флотилии.
К концу 1945 года этим японским оружием в Маньчжурии была вооружена сформированная здесь 100-тысячная «Объединенная Демократическая Армия», которой командовал Линь Бяо. К весне 1946 года она будет насчитывать уже более 300 тысяч солдат и офицеров, а впоследствии на ее базе будет развернута практически миллионная группировка войск. Для комплектования этой армии даже использовались бывшие военнослужащие марионеточного прояпонского государства Маньчжоу-Го. Благодаря этому в Маньчжурии была создана военная группировка, которая стала сильнейшей армией китайских коммунистов. В то время маньчжуры неоднократно обращались с просьбами о создании автономии. Однако Мао Цзэдун, памятуя о существовании в недавнем прошлом Маньчжоу-Го и более раннем завоеванием маньчжурами всего Китая, под различными предлогами отказывал им.

После освобождения севера Китая Советской армией от японских оккупантов советское правительство передало Маньчжурию в руки  коммунистов. СССР и США договорились о сроке вывода своих войск с территории Китая (три месяца после капитуляции Японии) и гоминдановское правительство собиралось перебросить в Маньчжурию свои войска, которые должны были занять районы, оставляемые армией товарища Сталина. Москва не позволила использовать для этого  Порт-Артур и Дальний, а также Южную ветку бывшей КВЖД.  В мае 1946 года советские войска с территории Манчжурии были выведены.

Одновременно советское правительство оказало содействие руководству КПК в переброске в Маньчжурию отдельных подразделений коммунистических войск и части командного состава. Многие командные посты в ОДА, так же как и в создаваемых гражданских структурах, заняли военнослужащие «интернациональной» 88-й бригады 2-го Дальневосточного фронта. Бригада была сформирована в конце июля 1942 года в поселке Вятское на базе лагерей для маньчжурских партизан. Она предназначалась для выполнения различных специальных задач на территории Северо-Восточного Китая и Кореи в грядущей войне с японцами. Этой цели была подчинена вся боевая, политическая и специальная подготовка личного состава части. В состав 88-й бригады входили четыре стрелковых батальона, батальон автоматчиков, минометная, саперная роты, рота противотанковых ружей и подразделения обеспечения. Бойцы обучались прыжкам с парашютом, радиоделу, рукопашному бою и т. д.

Командиром 88-й бригады был китайский коммунист Чжоу Баочжун – один из крупных вождей партизанского движения в Маньчжурии. Перейдя на территорию Советского Союза, Чжоу Баочжун стал советским офицером, с марта 1943 года – подполковником. На рубеже 20-30-х годов он учился в СССР, имел военное образование и большой опыт партизанской и подпольной работы, хорошо владел русским языком. В сентябре 1945 года подполковник Чжоу Баочжун во главе группы из 79 своих подчиненных вылетел в город Чанчунь и стал заместителем военного коменданта этого города. После этого Гоминьдан стал стягивать к освобожденным районам свою армию, чтобы ликвидировать эти районы.

В июне 1946 г. началась война. Используя численное превосходство, Гоминьдан предпринял наступление и потеснил армию КПК. В 1947 году была захвачена столица Народного Китая – г. Яньань и еще сто городов.

Остановимся подробнее на личности самого Гао Гана. Маньчжур по национальности Гао Чундэ, вступив на путь революционной борьбы и боевых действий, решил сменить свое аристократическое имя на что-то более простое и по-военному короткое. Эпоха требовала поступиться многим, даже именем - маньчжуры, бывшая военно-аристократическая элита страны, стали изгоями в Китае после развала империи Цин. От прежнего имени осталась лишь распространенная среди маньчжуров Северо-Восточного Китая фамилия «Гао» - «высокий», ведь маньчжуры и жители Северного Китая и правда гораздо выше среднестатистического китайца. Предки маньчжуров известны в истории под именем чжурчжэней, а слово маньчжур — это самоназвание, которое возникло в самой среде маньчжуров. Высокий Гао, как и многие политики его времени, начал свою политическую карьеру не со вступления в Компартию Китая, а на службе одного из полевых командиров генерала-христианина Фэн Юйсяна. Позднее организовал мятеж, попытавшись создать свой собственный, но уже «красный» отряд. Окон­чил пе­да­го­гическое училище в городе Си­ань, в 1926 году всту­пил в КПК и стал кур­сан­том Во­енно-по­ли­тической ака­де­мии имени Сунь Ят­се­на. Уча­ст­во­вал в во­оруженной борь­бе про­тив Го­минь­да­на в провинции Шэнь­си, вы­дви­нул­ся в чис­ло ме­ст­ных ли­де­ров КПК. В октябре 1935 года вме­сте с другими ру­ко­во­ди­те­ля­ми рай­она аре­сто­ван эмис­са­ра­ми ЦК КПК по об­ви­не­нию в «контр­ре­во­лю­ции». Гао Ган был подвергнут пыткам подчинёнными Мао Цзэдуна. После последовавшего возмущения членов ЦК КПК Мао обвинил в самоуправстве командиров своего отряда, а Гао Ган, а также все уцелевшие партийные и советские работники были реабилитированы.  

В 1940 году товарищ Гао воз­гла­вил Северо-Западное бю­ро ЦК КПК. С 1945 года член По­лит­бю­ро ЦК КПК, в 1945-1949 годы ру­ко­во­дил пар­тий­ной и во­енной ра­бо­той в Манчжурии: политкомиссар и командующий Северо-Восточным военным округом, секретарь Северо-Восточного Бюро ЦК КПК, председатель народного правительства Северо-Восточного Китая. Вот как описывает его один из советских дипломатов: «Гао Ган мужчина рябоватый, высокого роста. У него глуховатый голос, зачесанные назад волосы и неторопливая походка. Способный и волевой работник. Он приветлив и правдив с нами. Держит себя независимо».

28 июля 1949 года товарищ Гао лично передал Сталину папку с компроматом на Мао Цзэдуна. Папочка была убойная. Помимо фактов о воинствующем троцкизме верхушки ЦК КПК, там содержались факты гораздо грязнее.

В частности, касающиеся секретных переговоров доверенных лиц Мао Цзэдуна с представителями США в Китае. Они проходили в конце 1945-го и весной – летом 1949 года. Чуть позднее, выступая 8 октября 1949 года в госдепартаменте за круглым столом, генерал Маршалл, касаясь переговоров и встреч с Чжоу Эньлаем, скажет: «Он несколько раз привозил мне послания от Мао Цзэдуна, в которых указывалось, что Китай должен сначала пройти через стадию американской демократии». Мао вел с Маршаллом переговоры о создании американцами военных школ для подготовки и переподготовки командного состава войск КПК, включая командиров дивизий. Согласно достигнутой предварительной договоренности, было решено создать два таких военных училища – в Яньнани и Калгане. Военных инструкторов и преподавателей, как и все техническое оснащение, должна была выделить ставка генерала Макартура. И это в то время, когда китайским коммунистическим войскам оказывалась всесторонняя помощь со стороны СССР! Иосиф Виссарионович внимательно выслушал Гао Гана, взял папочку с документами и ушел, о чем-то задумавшись.

Председателю Мао, конечно, доложили о выступлении недобитого им  маньчжура, более того, гонконгские миллионеры прошлись  по самолюбию, обильно посыпав перцем кровоточащую рану. Делегация этих капиталистических ублюдков тусила с целью ознакомления с маньчжурской промышленностью на предмет вкладывания своих вонючих эксплуататорских финансов в промышленность Китая. В те, до изумления интересные годы, Маньчжурия решительно была не похожа на остальной — «большой» Китай: там,  вместо портретов Мао Цзэдуна, на улицах городов и сёл тысячами и десятками тысяч висели портреты Сталина! Гонконгские нувориши высказали недоумение – почему весь Северный Китай украшен портретами товарища Сталина, а вот портретов Мао Цзэдуна нет совсем? Это территория СССР? Капиталисты со своими деньгами решили не расставаться. Настроение Мао было хуже, чем у ишака из сказки про Вини-Пуха.

 6 декабря 1949 года лидер китайских коммунистов отбыл в Москву.  Переговоры между советским и китайским лидерами  шли довольно осторожно. Обе стороны не спешили форсировать события и занимали выжидательную позицию. Это было связано со щекотливостью ситуации – к тому моменту уже почти пять лет действовал договор о дружбе и союзе, подписанный СССР с враждебным коммунистам правительством Чан Кайши в августе 1945 года. Не располагали к «задушевности» и характеристики личности китайского собеседника. Разведка докладывала: «Мао Цзэдун изобретателен, ловок. За простоватостью этого рыхлого, вялого человека – огромная целеустремленность и четкое знание своих целей, а значит – врагов и союзников. Для Мао Цзэдуна мы не идейные союзники, а орудие, которым он рассчитывает пользоваться для решения собственных целей. У Мао Цзэдуна органическая неприязнь к Советскому Союзу. В Советском Союзе, несмотря на все его заявления о дружбе, он видит идейного недруга». Сведения от Высокого Гана полностью совпадали с данными разведки.

И вот здесь происходят события, которые иначе, чем затмением в голове у главного друга физкультурников не назовешь. Многие, очень многие исследователи просто недоумевают – чем, каким образом луноликий лидер азиатских коммунистов заставил Иосифа Виссарионовича действовать исключительно в интересах Китая.

В 1945 году во время переговоров с Чан Кайши Советская сторона настаивала, чтобы официальное правительство Китая признало независимость Монгольской народной республики, уступило Советскому Союзу Квантунскую область с портами Дальний и Порт-Артур, и предоставило СССР все права на управление КВЖД, а также шахтами, заводами и другими промышленными предприятиями на маньчжурской территории. Мотивировались эти требования просто – царская Россия вложила громадные народные средства в эти проекты, а СССР не настолько богат, чтобы дарить кому-то свое достояние за красивые узкие глазки. Чан Кайши отказался подписать подобный договор,  

14 июля 1945 года переговоры были прерваны. Однако США требовалось участие СССР в войне с Японией, также они были не против получения гарантий отказа СССР от поддержки КПК, поэтому в результате давления Соединённых Штатов 7 августа 1945 года переговоры возобновились. Такая вот «независимость и суверенитет» Китая. Это даже не «вторая лига», а «детка, постой в сторонке, пока взрослые дяди торгуются». Два генералиссимуса  Чан Кайши и Сталин пожали друг другу руки, и 14 августа 1945 года договор был подписан. Советский дипломат A.M. Ледовский отмечает: в 1945 году правительство СССР «очень твердо отстаивало свою позицию, связанную с защитой государственных интересов СССР, имея в виду, в частности, огромные по тем временам капиталовложения, внесенные Россией в Маньчжурии. В переговорах же с Мао Цзэдуном Сталин проявил беспрецедентную в международных отношениях уступчивость и встал на путь отказа от всего, что СССР получил по договору 1945 года и по предыдущим соглашениям, начиная с Русско-китайского договора 1896 года о союзе и постройке Китайской Маньчжурской железной дороги».

 Процесс пошел, как говорила в будущем одна плешивая мразь с огромным пятном на лбу.   При заключении нового советско-китайского договора, подписанного 14 февраля 1950 года, Сталин добровольно и даже по своей инициативе отдавал все, что СССР получил по договору с Чан Кайши от 14 августа 1945 года.  А это был очень щедрый подарок.

За 4 года СССР уже перешил колею всей КВЖД на русский стандарт, в развитие портов Дальний и Порт-Артур успели вложить большие деньги. Все это дарилось Китаю. Советский Союз обязывался вывести свои войска с Квантунского полуострова и передать Китаю Порт-Артур не позднее конца 1952 года. Но из-за войны в Корее 15 сентября 1952 года СССР и КНР обменялись нотами о продлении срока совместного использования военно-морской базы до момента заключения обоими государствами мирных договоров с Японией. Заметьте! Договора России с Японией до сих пор нет. Формально Российская Федерация может по-прежнему держать военно-морскую базу на территории КНР!

Китайский лидер обрушил на советского вождя поток славословий, лести и заискивания. Он надеялся, что таким путем удастся заручиться безграничным доверием Сталина. Зная, что Сталин подозревает его в контактах с американцами, Мао решил в корне устранить подобные подозрения, прервав контакты с США. Во время пребывания Мао Цзэдуна в Москве  Сталин, стремясь на деле продемонстрировать и свое доверие к Мао Цзэдуну, и желание способствовать упрочению двусторонних личных отношений со своим китайским партнером, вручил ему копию секретного доклада Гао Гана, чем окончательно заставил меня поверить в гипноз, порчу и прочее потустороннее вмешательство.

После такого «очень сильного хода»,  Гао вовсе не зарезался при бритье, не утонул при умывании в раковине и не был сбит пьяным рикшей. Восток дело тонкое! Товарищ Мао назначил Длинного Гао главой китайского Госплана, дал возможность влиять на экономическую политику всего огромного КНР, по сути, сделав ненавистного маньчжура вторым лицом в государстве. А заодно выдернул его, как кочанчик пекинской капусты из маньчжурской грядки и из окружения верных земляков и единомышленников, переведя в Пекин.

В 1952 году Мао Цзэдун при поддержке члена Политбюро Гао Гана начал борьбу за ускорение перехода к социализму и радикализацию методов социалистического преобразования, за скорейшее завершение коллективизации страны. Глава Госплана с головой ушел в столичные интриги и борьбу за власть. Глядя на это, товарищ Мао только загадочно улыбался. Так и строили социализм Мао и Гао вместе, рука об руку, до самой смерти товарища Сталина. Только тогда Мао Цзэдун пошел на устранение Гао Гана, которого он фактически представил своим коллегам по руководству партии как «советского агента». Это, в частности, означало, что немедленно после смерти Сталина Мао Цзэдун стал активно поворачивать КПК, приводить ее в состояние оппозиции по отношению к КПСС и СССР. Мао Цзэдун поднял внутри партии поветрие подозрительности и вылавливания «советских агентов», китайцев, которые работают на «заграницу», то есть на СССР, передают советским гражданам «секретные сведения» о положении в КНР. Мао Цзэдун уже тогда, сразу же после смерти Сталина в 1953 году практически сделал первый и весьма значительный шаг, опуская «бамбуковый занавес» между КНР и СССР, между людьми двух стран. В феврале 1954 года, видя бездействие Хрущева и острую политическую борьбу в советском руководстве, группа из Чэнь Юня, отца нынешнего директора Банка развития Китая Чэнь Юаня и Чжоу Эньлая выдвигает Гао Гану обвинения в сепаратизме и называет его «независимым королем». Интересно, что одним из соратников Высокого Гана был отец Си Цзиньпина товарищ Си Чжунсюнь. Это небольшое отступление на тему о преемственности власти и о сроках нахождения у неё, родимой: Китаем правят вот уже 70 лет одни и те же династии, и ничего.

 Товарищ Гао был помещен под домашний арест, исключён из КПК и предстал перед судом стаи вчерашних товарищей как «советский шпион». Он попытался покончить с собой, приняв все таблетки, бывшие в доме. Его спасли и предупредили, что при повторной попытке пострадают жена и дети.

Официально, скандала постарались избежать: по сообщению информагентств Гао Ган все-таки свел счеты с жизнью семнадцатого февраля тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года. Гораздо позже, уже во время  «Культурной революции», могила его была разрыта, труп сожжён на костре, а пепел хунвейбины развеяли неведомо где.  Страница прошлого, когда народы Маньчжурии, под руководством «короля Северо-востока» Гао Гана, выразили желание войти в состав СССР - сегодня самая табуируемая тема китайской истории. За желание маньчжуров создать независимое советское государство в составе СССР и жить единой семьей народов Евразии, имя Гао Гана стерли из истории современного Китая. В китайских образовательных программах любая информация о тех временах подаётся крайне ограниченно или полностью отсутствует. 

Развязкой потери Маньчжурии становится окончательный вывод войск СССР в 1954 году из Порт-Артура.

 Осенью 1954 года в Порт-Артур внезапно прилетела из Москвы правительственная делегация во главе с первым секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым. Вместе с ним прибыли Булганин, Микоян, Шверник, первый заместитель министра обороны СССР — главнокомандующий ВМФ Кузнецов, командующий Дальневосточным военным округом Малиновский и другие.

13 октября ничего не подозревавших военных пригласили для доклада. Не прошло и трех минут начала доклада В. Шевцова, командующего 39-й армией, как Хрущев с силой ударил ладонью по столу и заорал, брызгая слюной: «Хватит болтать! Ты лучше мне скажи, зачем вы здесь стоите?». Командующий, будучи человеком степенным и уважительным,  посмотрел на Хрущева и спокойно сказал: «Для защиты дальневосточных рубежей нашей Родины».

Хрущев снова обрывает его и сердито заявляет: «Это политика царская, империалистическая. Кого же и от кого вы собираетесь здесь защищать? Ты мне лучше скажи, сколько надо времени, чтобы здесь не осталось ни одного вашего солдата, даже вашего духа».

 О чем думал Хрущев, в присущей ему хамской манере отдавая приказ фронтовикам-генералам? Ясно, что стремился закрепить «вековую», как ему казалось, дружбу с коммунистами-единомышленниками в Пекине. Одним словом, мы оставили китайцам буквально все, начиная с танков, подводных лодок, торпедных катеров, автотехники, казарм, боезапаса и заканчивая подушкой, кружкой и ложкой. Такая вот очередная «хрущиёвина». Инициированное Хрущевым бегство советских войск из Порт-Артура сильно напоминало то, что спустя три с небольшим десятилетия устроил нашим Вооруженным силам в Восточной Европе  Михаил Горбачев. С шумом и гамом, бросая миллиардной стоимости имущество, армия выводилась в чистое поле, и начинались массовые сокращения. Так что «минеральный секретарь» Горбачев был не первым предателем интересов Родины, к сожалению и не последним.

По признанию заокеанских военных, именно отсутствие Советского Союза в Порт-Артуре стало одним из «стимулов» и американской агрессии в Индокитае в 1966—1974 годах. Подумать только, Тонкинского инцидента могло бы не быть, миллион маленьких вьетнамцев пиндосы не втоптали бы в землю, если бы 194-я бомбардировочная дивизия, в которую входили 126 самолётов, продолжала стоять в Порт-Артуре совсем рядышком с Вьетнамом.

Сегодня новое руководство провинции Хэйлунцзян идет по пути реставрации маньчжурского императорского наследия, воскрешая символы клана Айсингюро, в частности переименовывая пограничные с Россией территории. Некоторые маньчжурские районы получили статус культурной автономии. Даже Гао Гана иногда вспоминают шепотом.

 В последние 20 лет наблюдается отток населения с российского Дальнего Востока и ослабление военного присутствия России в регионе.

Однако такое положение не может быть вечным. Россия должна осваивать принадлежащие ей земли и акваторию Дальнего Востока и заботиться об их защите. В противном случае история Порт-Артура может повториться снова – уже на, собственно, российских территориях. И потомки забудут о Дальнем Востоке как забыли о Желтороссии.

 

Крюков Владимир Викторович, казачий полковник, почетный атаман Амурского казачьего войска, генеральный директор ООО ППП «Сугдак», член СВГБ по ДВ региону

На фото:

1. ВВЦ_Павильон_№_67_ бывший павильон кфсср

2. Гао Ган с семьей

3. Гао и Мао

4. Мукден 1949 год

5. Плакаты

6. Поставки японского оружия