Поэзия Александры Ирбе

Рубрика:  

У меня нет больше прошлого:

прошлое осталось там,

в ожидании хорошего

назло звездам и ветрам.

 

А еще, в сознанье трещины,

в сердце ранки продувной.

А еще, в желанье женщиной

быть обыденной, земной.

 

Но теперь все это попусту:

путь, куда не приведи,

у меня внутри лишь пропасти.

Только полости в груди.

 

Суфийская сура

  

Ночь к тебе! Ночь тебя! Без тебя

перебуду и перекроюсь!

Я, быть может, погибну, любя,

только этого, знай, не боюсь.

  

Пусть бегут проливные дожди,

пусть звенит и ликует гобой.

Передумай меня, пережди

и, поверь мне, я буду с тобой.

  

Наш чертог беспокоен и хил,

только это не важно ни чуть.

Ты - мой царь, ты  - мой брат, Ибрахим.

Ты - моя неизменная суть.

 

*     *     *

У Бога за пазухой!

Если Бог знает - куда,

зачем же загадывать.

легче отдаться пути.

  

Я, Богу поверив,

уже не хочу никуда,

уже и не знаю,

зачем  еще надо идти.

 

Из речи к Богу

1.

Я долго вырваться пыталась

из рук твоих:

неслась, болела, спотыкалась

о белый стих.

Меняла горы, междуречья,

друзей, родных,

искала счастье человечье

среди земных

желаний, взлетов, вдохновений…

Нашла – тебя,

и ты лишил меня волнений,

лишил себя!

  

2.

Я - каменная серая стена.

Во мне теперь покой и тишина,

и только ветер вдоль седых гардин

свирепствует и властвует один.

  

А раньше здесь в тени была кровать:

на ней могли любовники лежать.

а раньше здесь у лесенки, в углу,

мой сын сидел, накручивал юлу.

  

Здесь раньше вдоль гостиной был ковер,

на нем с друзьями обсуждали вздор.

Здесь даже в дождь и в страшную метель

от сотни рук их дверь рвалась с петель!

 

Все приходили, мыслями звеня:

огонь к огню, в желании огня.

с такой забавной песенкой внутри

чтоб досидеть до пламенной зари

с бутылочкой арбатского вина

чтоб стала ночь от песенки пьяна.

 

Здесь было в доме шумно и светло...

Но только мать вздыхала тяжело,

все повторяя: "Доча, постыдись!

Зачем тебе теперь такая жизнь?",

  

Вдруг, от всего укутавшись в халат,

бросала на гостей унылый взгляд

брела к себе, ложилась на кровать,

давление пыталась измерять,

а про себя молилась "Помоги

от этих встреч, Господь, убереги!"

  

Господь не поленился, уберет.

Теперь никто не ступит на порог.

Есть только злая, серая стена,

а за стеной - покой и тишина.

  

3.

Господи,

помоги вырваться из рук твоих,

дай мне жить

просто и вдохновенно!

 

Оставь меня во вселенной

одну,

как недописанный стих.

  

Я не удалась, 

как твое творенье

Господи.

 

*     *     *

Зовешь меня девочкой-бабочкой,

в глаза мои смотришься весело.

а, думаю, хочется лапочкой

своей бестолковой и песенной,

   

а хочется шляться по улицам,

обнявшись, как ветви весенние.

потом – чтоб пожарила курицу

и чтоб не ушла в Воскресение.

 

*     *     * 

Мы так живем, как жить навряд ли стоит,

как можно только время проживать,

Нас ничего теперь не беспокоит:

нам ни к чему не петь, не пировать.

  

Осталась только серая работа  -

безмолвное, тупое забытье.

Не оттого, что лучше жить охота,

а просто нету смысла без нее.

 

Ассоль

Сними свое алое платье, красотка Ассоль,

останься одна, если Грей сдуру сбился с пути.

Я знаю, теперь в твоем сердце усталость и боль,

и выхода боли уже никогда не найти.

 

Я знаю, ты верила (вряд ли поверишь теперь),

что все корабли — это к счастью и Бог сохранит

от страшного мига, когда вдруг откроется дверь,

а там — не любимый, а смерть за порогом стоит.

 

Теперь это явь и процентов наверно на сто.

Конечно, до смерти еще будут пропасти дней,

но кто их оценит? Бесцветность не ценит никто.

И мир без любви превращается в море камней.

 

Смени свое алое платье на серый халат

(так будет полегче), а к ночи Энрике впусти.

Он тоже несчастен и, веришь ли, не виноват,

что Грей слишком глуп и по дурости сбился с пути.

 

Теперь это в прошлом… Название прошлому — «Грей».

(День новый не будем «Энрике» с тобой называть).

Твой Грей отразится во взглядах твоих сыновей,

так стоит ли попусту, милая, переживать?

 

*     *     *

Над нашим домом спят колокола

и музыка висит наш нашим домом.

А, впрочем, нет ни дома, ни кола,

с тобою мы лишь издали знакомы.

  

Вся наша жизнь, похожая на бред,

нам вряд ли даст когда-нибудь сродниться.

В тебе трепещут музыка, и свет,

но мне твой свет отныне только снится.

  

Здесь грубая картина бытия

становится все жестче, все яснее:

во мне затихла музыка твоя,

и я в тот час затихла   

вместе с нею.

 

*     *     *

Настанет день, опять начнем сначала

беззубую картину бытия,

а ты все хочешь, чтобы я молчала

или твердила только, что твоя.

  

Или еще пленительней: "На веки!

Не размыкая ни колен, ни рук".

Беда лишь в том, что страсти в человеке

родятся сами и уходят вдруг.

  

И  потому не станем лгать напрасно!

Пусть жизнь одна, но в жизни жизней  -  сто.

У нас мгновенье есть. Оно прекрасно!

А что за ним?.. Не ведает никто.

  

*     *     *

Я вас прошу, не верьте суете:

не надо ей вверяться, ей - молиться.

Она исчезнет: станет в пустоте

душа и задыхаться, и томиться.

  

Я вас прошу, поверьте, что души

нет ничего прекраснее, светлее,..

и только те дороги хороши,

которым мы огня не пожалели.

  

И только те дороги хороши,

где суета нас вовсе не сжигала,

где жили мы лишь фибрами души,

и где души нам становилось 

мало.

 

Александра Ирбе, московская поэтесса, член МГО Союз писателей России.    

Полная подборка стихов на сайте: 

http://www.litsovet.ru/index.php/author.page?author_id=7126