Раздумья о стихах Игоря Царёва

Рубрика:  

Е. Крадожён-Мазурова

Честно говоря, когда впервые услышала от выпендрёжной выпускницы филфака МГУ, что физик из Хабаровска в Москве пишет хорошие стихи, а она рекомендует мне их почитать, боялась, что нарвусь на что-нибудь графоманское, «самодельное», или на какие-нибудь агитки «по случаю»… В последнее десятилетие-полтора мне, как специалисту по лингвистическому анализу текста, филологу, чаще всего предлагали оценить как раз такое «творчество».

СТИХОТВОРЕНИЯ (именно «творения», хотя дальше для краткости буду говорить «стихи») Игоря Царёва с первых строк рассеяли-развеяли мои предубеждения. Очень сожалею, что не познакомилась с ним – всё думалось, что человек он ещё молодой, успеется…

Не успелось… Теперь понимаю, что нужно успеть сказать о нём, потому что и сама я становлюсь старше.

Чтобы ТАК писать, нужны мощные затекстовые знания: культуры, жизни, литературы, поэзии. У Игоря Царёва их с лихвой: он лирический физик, жизневед, ПОЭТ. А, как известно, «Поэт в России – больше, чем поэт…». Вот и в его стихах всё сосуществует: Линда Эвангелиста, Наоми Кэмпбелл, Гуччи, Армани – и Гварнери, Альфред Шнитке, Николай Рубцов, Иосиф Бродский, Марина Цветаева… А сколько ещё всего за кадром…

По итогам 2012 года поэт Игорь Царёв удостоен знака «Золотое перо»,национальной литературной премии «Поэт года». А в апреле 2013 года  Игорь Царёв ушёл из жизни «…недолюбив, недокурив последней папиросы», ушёл героем, шагнул в вечность. Поэт Андрей Земсков в предисловии к подборке из полутора десятков стихотворений, присланных для журнала «Дальний Восток» самим Игорем Царёвым и опубликованных  уже после его смерти – в осеннем номере 2013 года, написал очень душевно: «Сутулясь и даже стесняясь, вышел на сцену ЦДЛ получать вполне заслуженное Золотое Перо. И я точно знаю: Игорь был как бы в стороне от всех этих премий, рейтингов, признаний. Скромный, улыбчивый, мудрый. А главное – добрый и светлый».

О героях слагают песни, пишут стихи. Он и сам писал о героях – своих друзьях, современниках. И они откликнулись стихами на трагедию. Многие стихи – пронзительные, читать их тяжело. Но – нужно! Нужно нам, тем, кто остался. Нужно Хранителям, чтобы не обрывалась Золотая Нить Поэзии, прочерченная Золотым Пером.

Хранителями поэтического наследия Игоря Царёва является, прежде всего, его семья: вдова (думаю, ей очень трудно привыкнуть к этому слову – Игорю она была Музой)  - член Союза писателей России, писатель  – Ирина Борисовна Царева. Сегодня Ирина Борисовна проводит огромную работу по сохранению литературного наследия Игоря Царёва.

Несомненно, прекрасное дерево вырастает только тогда, когда у него могучие корни, питающие его. Могучими корнями творчества Игоря Царёва являются его замечательные родители - Екатерина Семеновна Кириллова и Вадим Петрович  Могила, которые живут в г. Хабаровске, городе «Ха», о котором писал поэт. Крона мощного дерева – творчество Игоря Царёва.Я говорю «творчество», а не поэзия, совершенно сознательно, потому что без небольшого экскурса в биографию поэта многое останется непонятным.

Семья дала два крыла сыну, в нём, тогда ещё хабаровском школьнике, отразился вопрос времени, в котором он рос: спор физиков и лириков, в буквальном, а не метафорическом смысле. Мама Игоря - Екатерина Семеновна Кириллова  - учитель русского языка и литературы хабаровской школы, отец - Вадим Петрович  Могила, профессор Дальневосточного государственного университета путей сообщения, «настоящий физик». От отца – желание разобраться во всех тайнах мироздания не философски, а «на ощупь», практически. Отсюда – отличная профильная математическая школа  г. Хабаровска,  Ленинградский электротехнический институт, работа в  Москве в «секретном ящике», а потом – желание рассказать людям о чудесах физики, вылившееся в научно-популярные публикации «Энциклопедия чудес» (1998); «Формула удачи» ( 2001); «Призраки живой планеты» (2002); «Тайны неведомых сил» (2005);  «Тайна ведьминых кругов» (2005); «Кунсткамера тайных знаний» (2006) и другие. Но это уже «совершенно другая история», рассказать которую целиком сегодня я ещё не готова…

Это история о том, как у Игоря Царёва  крепнет второе крыло – лирическое. Не растёт, а крепнет, потому что поэзия постучалась в его жизнь ещё в детстве.

Замечательный Хранитель творчества Игоря Царёва, его мама - Екатерина Семеновна вспоминает, что Игорь появился на свет в Приморском посёлке Гродеково в 9 утра, в пересменку. Молодую маму озаботил цвет кожи на кончике носика новорождённого. Акушерка, немало повидавшая на своём веку младенцев, сказала, что это обычное дело – немножко придавили в родах, пройдёт. И тут же добавила, что это – примета: мол, поэтом будет! Пошутили – и позабыли. Но это была первая подсказка судьбы…

Второе воспоминание Екатерины Семеновны связано со школьными годами Игоря Царёва (тогда ещё не взявшего литературный псевдоним «Царёв» и бывшего учеником Игорем Могила). Сын интересовался иностранным языком, до переезда семьи из Москвы в Хабаровск учился в языковой столичной школе. В Хабаровске начал учёбу в школе № 15, рядом с тогдашним Железнодорожным институтом, нынче Дальневосточным государственным университетом путей сообщения, а затем родители перевели его в «английскую» школу Хабаровска, из которой позже, самостоятельно сдав экзамены после 8-го класса, ушёл в не менее престижную математическую, «чтобы стать физиком». Но это – ещё впереди.

А пока… Игорь говорит маме, Екатерине Семеновне, что её вызывает в школу преподаватель русского языка. Вызов родителей в школу, как правило, не предвещал ничего хорошего. Гадая, что натворил сын, Екатерина Семеновна отправляется к учительнице 3-го класса школы № 5 Лидии Васильевне Мамаевой. А та рассказала, что на уроке, когда нужно было писать сочинение, она заметила, что Игорь вдруг прекратил писать, сидит и ничего не делает. Предполагая, что мальчик не хочет заниматься, она взяла его тетрадь и пригрозила двойкой. Каково же было удивление учителя, когда в тетради она прочла 3 страницы сочинения в стихах на заданную тему. В конце работы Учитель поставила большую «пятёрку», а маме порекомендовала обратить внимание на способности сына к поэзии. И это была вторая подсказка судьбы…

А от судьбы, как известно, не уйдёшь.

Игорю Царёву было суждено познать тайны физики, заниматься серьёзными научными разработками – и в душе оставаться лириком. Во второй половине жизни лирика перетянула физика на свою сторону, но бесценный опыт лёг в фундамент стихов.

Здесь, в хрупкой лирике, пригодилось всё, в том числе умение «алгеброй гармонию поверить» - родилась совершенная рифма Игоря Царёва. Именно эта уникальная  особенность его поэзии, не похожей на многие небрежные наброски претендентов на литературные премии, не сиюминутность творчества Игоря Царёва расширили круг Хранителей его стихов. Золотое Перо России оставило Золотой след. Круг читателей, в том числе молодых, - это новые Хранители, а, быть может, будущие поэты, которые сегодня выбирают между «физикой и лирикой» пока не в пользу последней… Но пример Игоря Царёва поучителен: для стихов не бывает поздно!  

И вновь вернёмся к тому, что оберегают Хранители – к стихам Игоря Царёва. В них много удивительного: знание шедевров и способность самому их создавать, а не только коллекционировать. Чувство ритма – завораживающее, закручивающее, абсолютное. Так опытный партнёр ведёт в танце – надо просто на него положиться, довериться ему и следовать за ним.

За Игорем Царёвым надо следовать. Кому-то из современников нужно ещё расти, чтобы прочесть и оценить его стихи. Потрясающее чувство меры и такта отличают Игоря Царёва в рассказе об очень личном:

Утром спросят друзья: «Ты с кем был?

Кожа мятая, цвет землистый…»

Ценители поэзии наслаждаются текстами с первой строки, как гурманы – глотком изысканного кофе или дорогого коллекционного вина.

Признаюсь, что я давно не испытывала такого удовольствия от чтения поэтических текстов.

Игорь Царёв, действительно, человек эпохи. А, может быть, человек-эпоха? Это покажет время. Поистине: «Лицом к лицу – лица не увидать. Большое видится на расстояньи…».

В его стихах зашифрован код эпохи – это послание потомкам. Здесь отголоски поэзии Серебряного века, переклички с Цветаевой, Пастернаком, Ахматовой, Гумилёвым (поэт был победителем конкурса «Заблудившийся трамвай» в 2011 году, не случайной наградой  стала и «Большая серебряная медаль Николая Гумилева», которой Игорь Царёв был удостоен в 2012 году).

Чтобы войти в стихи Игоря Царёва, например, в его «На Ордынке», нужно держать в руках ключи, а не отмычки: не только знать, что Ордынка – старинная и славная знаменитыми именами  улица Москвы, но и вчитаться в Бориса Пастернака, в его

«…Мело, мело по всей земле, во все пределы.

Свеча горела на столе, свеча горела».

А потом с изумлением узнавать эти строки в преломлении словесных  витражей эпохи Игоря Царёва:

…В этом доме в Серебряном веке

У знакомых гостил Пастернак.

И свеча меж тарелок горела,

И гудела метель за окном.

И куда-то в иные пределы

Уносили стихи и вино.

С Ордынки легко попасть на Елоховую и на Цветной бульвар, где

Повидлом губы перепачкав

И не смущённая ничуть,

Зеленоглазая скрипачка

Склонила голову к плечу.

В стихах Игоря Царёва – отголоски Булата Окуджавы, прямые обращения к Николаю Рубцову и Иосифу Бродскому, которых он ощущает братьями по крови и по духу. А мы, читатели, ощущаем, как мудро и добро улыбается поэт, даря нам эти строки:

…Но жизнь, скользя по тросику, накручивая часики,

Готовила Иосику одну дорогу – в классики.

…Проём окошка узкого, чаёк из мать-и-мачехи…

Откуда столько русского в еврейском этом мальчике?

Великого, дурацкого, духовного и плотского…

Откуда столько братского? Откуда столько Бродского?

А ведь и ему, Игорю Царёву, «накручивая часики», может быть, слишком поспешно, жизнь тоже готовила дорогу в классики. Лучше бы – попозже, но с жизнью, как и с судьбой, не поспоришь…

А вопросов к жизни у Игоря с детства было много, не разучился он их задавать и став взрослым. Эти вопросы во многом определяли и его судьбу – судьбу русского поэта, и это не только о Николае Рубцове, а и о себе, о человеке «с обжигающей лампой таланта в груди»:

У матросов нет вопросов. Я, наверно, не матрос…

Почему мы смотрим косо на того, кто в небо врос?

Печка в плитке изразцовой затмевает дымом свет.

Выпьем, братцы, за Рубцова – настоящий был поэт!

Был бы бездарью – и ладно. Их, родимых, пруд пруди.

Угораздило ж с талантом жить, как с лампою в груди –

Жгла она зимой и летом, так, что Господи спаси!

А без этого поэтов не случалось на Руси.

География стихов Игоря Царёва  – размахом «в десять тысяч вёрст»:  от Дальнего Востока, родного Хабаровска, заповедной тайги, Уссури, Амура, Сунгари, скал Сикачи-Аляна  – до Москвы.

В стихотворениях И. Царёва – масса подробностей, деталей, придающих особый вкус его текстам. Их смакуешь, в них хочется вчитываться, вглядываться, вслушиваться, замирать, обдумывать, а не пролистывать, прочитывать, просматривать – и спешить в суете дальше. Замрите, остановитесь, вглядитесь в амулеты – обереги от равнодушия, которые щедро дарит нам поэт:

Скорлупа водяного ореха, желтоглазый цветок горчака,

Оторочка оленьего меха и от старой гранаты чека…

Это лето на краешке света, где восход и бедов, и медов,

Нанизало свои амулеты на цепочку звериных следов.  

Такие тексты – это увлекательное чтение, настоящее, «правильное», если так можно выразиться. Стихи Игоря Царёва можно читать вслух, а можно – уютно устроившись в кресле или на диване, поджав под себя ноги, под пледом при свете торшера или настольной лампы, наслаждаясь словами.

Стихи  Игоря Царёва вызывают  море ассоциаций:

Соболиная, бобровая, тигровая,

Комариная, суровая, кедровая,

Из оленьих жил земля дальневосточная.

Если кто-то там и жил, так это – точно я.

Нам, дальневосточникам, понятны, как никому другому в России, эти две строки, нанизанные из одних прилагательных: «соболиная, бобровая, тигровая, комариная, суровая, кедровая».  Эти слова  – бусины наших чувств, они вне возраста, вне времени. Но читателя к таким текстам надо готовить. Наслаждение магией слова следует заслужить.  Чтобы разгадать, ощутить эту магию, нужно знать предшественников и современников, учителей и соратников Игоря Царёва.

Замечательно, что в Хабаровске открылось Региональное  Отделение Русского Литературного Клуба (РО РЛК) в Дальневосточном федеральном округе и его первым реальным делом стала Литературная гостиная, которая была открыта по инициативе учащихся школы № 15 – школы, из стен которой вышли пять Героев – Героев Советского Союза, Героев России. Ведущей литературной гостиной, посвящённой памяти Игори Царёва, была Пысина Галина Александровна, спецкор журнала «Аргументы времени», автор нескольких опубликованных сборников стихов.

В работе литературной гостиной приняли участие гости – хабаровские поэты, журналисты, краеведы, ветераны. Место проведения встречи было выбрано не случайно: именно в этой школе начал когда-то свою учёбу в г. Хабаровске Игорь Царёв. В стенах его школы из уст юных Хранителей - старшеклассников звучали стихи поэта.

С воспоминаниями о детстве и юности Игоря Царёва (Могилы) выступила его мама, а в прошлом – учитель словесности этой школы Екатерина Семёновна Кириллова, а, значит, связь времён не обрывается, их сшивает Золотая Нить Памяти. Звучал (в записи) в литературной гостиной и голос самого Игоря Царёва – чуть насмешливый голос человека, который умеет не только сочинять что-то в тиши кабинета, но и петь под гитару, быть душой компании, шутить.

Память о поэте – его стихи, они должны звучать, потому

Что в них – ни фальши, ни апломба,

Лишь сердца сорванная пломба

С неуспокоенной души…

Игорь Царёв этого достоин. Нам всем предстоит ещё долго открывать и постигать его, мы только в самом начале этого пути, и это – замечательно!

У нас в Хабаровске есть настоящие талантливые поэты и писатели, но их никто не хочет знать, как при жизни не хотели знать Царёва. И я горжусь, что ещё при жизни , сказала ему, как он талантлив. А ещё я горжусь тем, что ищу талантливых людей и стараюсь помочь им.

Из хаоса гармонию творить

Способен, без сомнений, только гений.

И хочется его боготворить,

И о любви огромной говорить,

И серией хвалебных песнопений,

Как водится, посмертно одарить.

Но если гений жив и с нами рядом,

К нему демонстративно встанем задом.

Руководитель ДВ лит. клуба Вера Лопатина.

Прекрасное стихотворение...

"Но если гений жив и с нами рядом,

К нему демонстративно встанем задом."

Правла, мне хотелось бы усилить последнюю строку так:

К нему стоят демонстративно задом. Не "встанем", а "стоят" - стоят пока жив...

С уважением, Леонид Котов