Стихи из "Готического романа"

Рубрика:  

Александра Ирбе пишет не только стихи, но и прозу. Представляем Вашему вниманию стихи из «Готического романа», написанного поэтессой

                     *    *    *

Сколько любви

в этих спящих навеки

в могилах!

Разве кого-то она

до конца

утолила?

Разве оставила в ком-то

хоть что-то живое?

Разве здесь есть, как в мечтах,

голова с головою,

руки с руками,

колени к коленям прижались?

Все одиноки,

как были когда-то,

остались.

Вечер июльский. Москва.

Год две тыщи десятый

Жутко болит голова,

и алеют закаты.

 

                  *    *    *

Ты долго говорил по телефону.

Ты говорил, когда тебе звонила,

потом, когда в квартиру заходила

в пуховой шляпе и в пальто зеленом.

Ты возглашал о банках и о сайтах,

паденье цен, безмозглости рабочих,

о музыке, зажатой в килобайтах,

испорченной и в частности, и в общем.

Ты говорил — я чай попить успела,

накрасить губы и поправить челку.

Ты говорил — я на тебя смотрела

обиженно, безжалостно и колко.

Когда звонила этому, другому,

ты говорил, секунды не теряя,

и, дверь закрыв, по снегу голубому

ушла, в руках ключи перебирая.

Ты мне звонил, слал в смс-ках строчки,

я на твои звонки не отвечала.

Вот так легко и просто ставить точки

на том, что было дорого сначала.

Не понял ты, да и поймешь едва ли,

зачем тянуть, когда любить устали,

когда в сердцах и в доме нет тепла.

Глухая ночь лежит на одеяле,

а за окном — зима белым-бела.

 

                  *    *    *

Цари давно остались за чертой:

У времени свои круговороты.

И в мире больше нет планеты той,

Где жили в ожидании охоты.

Где были развлечением балы,

Беспечные помещичьи проказы,

Наполненные яствами столы

И наизусть заученные фразы.

Теперь мы все в столетии ином,

И лишь кресты надгробные и плиты

Шуршаньем трав нам шепчут об одном:

"О, Господи, неужто мы забыты?"

И ничего уже не оправдать,

Не воскресить, не воссоздать словами,

Лишь времени чарующая гладь

Как пропасти зияет между нами.

И нам с несметной нашей суетой

Не разгадать их тайну мирозданья.

И в судорожный наш век из жизни той

Доносится лишь музыка молчанья.

 

                      *    *    *

                           Песня

Город, в котором бродит жёлтый рассвет…

Страшно, когда тебя нет – когда меня нет,

нет наших рядом в бренность упавших душ,

где с утра до утра приходится слушать,

как гулко горят фонари,

падая каплями света в холодный снег.

через июли, марты и феврали,

Страшно, когда тебя нет – когда меня нет

через десятки лет или сотни лет.

Город летит над город черный дым.

Страшно быть молодым, быть молодым.

Полночь. Висит над городом желтый свет.

Страшно, когда тебя нет, когда меня нет.

Дай же коснуться твоей

через ночь руки.

Дай же поверить

в недремлющий бег

строки,

утром проснуться светом

в твоей груди,

чтобы промолвить это:

«Не уходи!»

Город летит, над город черный дым.

Страшно быть молодым, быть молодым.

Горько висит над городом желтый свет.

Страшно, когда тебя нет, когда меня нет.

 

                *    *    *

Выплескиваю тело свое

в тебя!

Будешь теперь

по ночам

обо мне молиться!

Куда не приедешь –

всюду тебе приснится

нежность моя

и гремучая спесь моя.

Куда не приедешь –

будешь искать угла,

чтоб только спрятаться,

чтобы освободиться!..

Но я не выйду

из вен твоих никогда.

Вены мои все в тебе

Превратятся в спицы.

Колко и варко

все будут тебя свербить,

но не узнаешь,

куда и уйти от боли.

Я тебя, миленький,

так научу любить,

что рад проснуться

ты будешь в моей неволе.

Я тебя, миленький,

так научу желать

тела чужого,

как воздуха в бездыханьи.

а отпущу –

не посмеешь уже сбежать,

а прогоню –

заскулишь и умрешь

в изгнанье.

Будешь подобен

лохматому псу у ног,

но не пущу –

никогда не пущу обратно.

Буду жестока,

как ты был со мной жесток.

Душу твою превращу

в болевые пятна.

Будешь в поту просыпаться,

в аду, в бреду,

будешь рычать и стонать

от нещадной боли.

А, как иссякнешь,

тогда я к тебе приду,

и ты на воле

уже не захочешь воли.

       

                   *    *    *

Настанет день, опять начнем сначала

Беззубую картину бытия,

А ты все хочешь, чтобы я молчала

Или твердила только, что твоя.

Или еще пленительней: «На веки!

Не размыкая ни сердец, ни рук».

Беда лишь в том, что страсти в человеке

Родятся сами и уходят вдруг.

И оттого, не будем лгать напрасно.

Есть жизнь одна, а в ней есть жизней - сто.

У нас мгновенье есть. Оно прекрасно.

А что за ним, не ведает никто.

 

                  *    *    *

Мой светлый друг, мой тайный брат,

прости, я без тебя осталась.

Кто виноват, не виноват -

судьба еще не разобралась.

Судьба натешилась, и вот:

бежит река, стоит церквушка.

здесь без тебя который год

в лесу аукает кукушка.

Здесь без тебя в который год

то плачу, то переживаю.

Взойдя на белый теплоход,

под вечер дом твой проплываю.

На строгий лик его смотрю:

здесь столько-столько раньше было!

Теперь с тобою говорю:

«Прости, что я не долюбила!»

Теперь с тобою говорю

(и пусть ты даже не услышишь),

что возвращаюсь к февралю,

где звон метели звонче - тише,

чем наши вечные слова;

где от снегов теплеют взгляды.

Прости меня, что я жива,

что мне идти к тебе не надо,

ни в утренний, ни в поздний час,

что нас так грозно сшибло время.

Ты там с родителями всеми!

Я - здесь. Без нас.

 

Александра Ирбе, московская поэтесса, режиссер,член МГО Союз писателей России 

http://sashairbe.com