Стихи Родина Владимира Николаевича

Рубрика:  

Представляем нашего нового авора, члена Союза ветеранов госбезопасности по Дальневосточному региону. Родин Владимир Николаевич - родился 7 сентября 1954 года в селе Тамбовском Корсаковского района Сахалинской области. Семья приехала на Сахалин в 1949 году с Орловской области. В 1958 году всей семьей переехали в город Корсаков.

В 1976 году окончил Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище и назначен командиром взвода в мотомангруппу Шимановского погранотряда. Затем переведен в Межотрядную школу сержантов в п. Професе -заместителем командира роты.

В 1980-1981 годах находился в заграничной командировке в Афганистане, в группе охраны президентского дворца в Кабуле.

После возвращения из загранкомандировки в 1981 году, служил в Сковородинском пограничном отряде, заместителем начальника мангруппы по технической части, а затем начальником бронетанковой службы пограничного отряда. В этот период зарекомендовал себя грамотным специалистом, многого добился в работе по повышению боевой готовности пограничного отряда, содержанию техники в образцовом состоянии.                                           

В 1984-1986 годах воевал в Афганистане в должности советника заместителя командира бригады, где проявил мужество и умение командовать в сложной боевой обстановке. Затем до увольнения в запас в 1990 году служил начальником бронетанковой службы в Хабаровском пограничном отряде войск Краснознаменного Дальневосточного пограничного округа.

Награжден орденом "Красной Звезды» и афганским орденом «За храбрость», а также многими медалями..

Активно участвует в укреплении пограничных традиций среди молодежи и поддержании авторитета ветеранской организации.

*     *     *

Снова травы здесь зазеленели, снега нет уж несколько недель,

А в России, даже и в апреле, кое-где еще звенит капель.

А в Россию, до сих пор , метели иногда приходят погостить,

Разбросают снежные постели, не хотят весне тепла простить.

 

Там сейчас на реках лед  темнеет, разрывает лес  оковы сна,

И кому-то сердце нежно греет первая любовная весна.

Ждут домой нас матери и жены, без отцов взрослеет детвора,

А мы, южным солнцем обожженные, на посты расходимся с утра.

Ярко светит солнце в небе синем, гладит лица ласковый апрель,

Ну а мы скучаем по России, где звенит весенняя капель.

*     *     *

 

Жизнь летит на колесах уже второй год,

Но без лишних вопросов, лишь час мой придет,

БТР ,по тревоге, я вновь заведу,

По опасной дороге его поведу.

Не спеша (ярд за ярдом) он с места сойдет

И ревущим гепардом помчится вперед.

Полетят брызги веером из-под колес,

Я хочу, чтоб мне ветер удачу принес.

Пусть лицо мое треплет неласково он,

Но ведь каждый в него еще с детства влюблен.

Мы ему доверяли все тайны свои,

И ,с ним вместе, мечтали: лишь грянут бои,

Из домов добровольцами в роты уйдем,

А сейчас боевые машины ведем.

В этом жарком краю надо в оба смотреть ,

По ущельям за нами охотится смерть.

Будь мне верной подругой, стальная броня!

Ты, от пули душманской, укроешь меня!

 А когда станет туго (беда наяву),

То я верного друга к себе позову.

Он по первому зову на помощь придет,

Если раньше, от пули в бою, не падет.

Что ж, не всем выпадает до старости жить.

Но мы с ним и в Раю тоже будем дружить.

Прочь тревоги! Живым унывать не дано.

Нам еще в жизни много пройти суждено.

Мчись же, восьмиколесный стальной дуралей!

Здравствуй , ветер несносный , с тобой жить веселей!

*     *     *

 

Последний раз  трудяга  АН-12 махнул крылом Кабулу  и ушел.

Как умудрился я сюда забраться?  Что здесь, вдали от Родины нашел?

И почему, опять, который месяц, раскаты взрывов слышу и стрельбу?

Пусть, иногда, тоска по дому бесит, я никогда не матерю судьбу.

Кроме меня, сейчас здесь очень много совсем седых и даже молодых,

Мы сами выбрали эту дорогу, свой тяжкий груз не делим на двоих.

Но если кто увидит, что не сдюжит и вдруг захнычет или заскулит,

Он службу добрую нам всем сослужит, когда больным  сказавшись, улетит.

И пусть себя счастливчиком  считает, он ходит там, от пуль не прячась, в полный рост.

Здесь о таких, никто не вспоминает и за таких не поднимают тост.

*     *     *

 

Расскажи мне сказку про Златовласку, о волшебных странах и глупых королях,

Расскажи мне сказку про любовь и ласку, про то , как полыхают маки на полях.

Пусть сказка та  Жар Птицей надо мной промчится и светом своим ярким разгонит темноту,

В звенящей колеснице пусть мне опять приснится девушка, похожая на мою мечту.

И пусть несутся кони, никто их не догонит, а шелковые гривы им ветер теребит,

Но пусть в пылу погони, она о чем-то вспомнит, мне мило улыбнется и дальше полетит.

Быть может Златовласка, а может Синеглазка, а может Белоснежка промчалась предо мной.

То сон был, а не сказка, с него слетела маска, и утром я расстался со своей мечтой.

*     *     *

 

Исходный пункт прошли мы в пять утра,

А за колонной вьется пыль спиралью,

Ее нескоро унесут ветра,

Закрыв нам лица серою вуалью.

 

И в этой надоевшей пелене,

Лежат дороги длинной километры

Где по шоссе, а где по целине

Спидометры отсчитывают метры.

 

Идем по руслу высохшей реки,

Машины часто вязнут и буксуют.

Унылый край, кругом одни пески,

Они тоской нам души изрисуют.

 

Нет! Никогда такому не бывать!

На бледном фоне Родина прекрасна.

По ней, конечно, будем тосковать,

Но унывать не будем, это ясно.

 

Окончим марш и пыль с себя стряхнем,

С лиц уберет печать свою усталость,

А мы не раз еще потом вздохнем

По тем дорогам, что пройти осталось.

                        *     *     *

 

Наш батальон назначен в арьергард,

И мы идем из-под Аустерлица.

Усталые задумчивые лица;

На пятки наступает Бонапарт.

 

А вместе с нами князь Багратион,

Кутузов впереди, Россия дальше.

ЕЕ мы любим безо всякой фальши,

Любовь не гаснет в давности времен.

 

У нас задача: Армию спасти,

Ввязаться в бой и дать ей оторваться.

И может быть, навеки здесь остаться,

Ценою жизни славу обрести.

 

Ну а живым?- Очередной бросок,

Успеть редуты к бою подготовить,

Засаду неприятелю устроить,

Сбить ему ход, хотя бы на часок.

 

Ах, если б не австрийские штыки!

Слабы вояки, эти австрияки,

Они уходят от жестокой драки,

Им бить французов  видно не с руки.

 

И весь удар обрушился на нас.

Вчистую то сраженье проиграли,

И чтобы в плен французы не забрали,

В Россию отступаем мы сейчас.

 

Одежда  рвань, помяты кивера,

Печальный вид имеют эполеты.

А как вчера все были разодеты

Перед главой Российского Двора!

 

Все ерунда. Вернуться бы домой,

А раны залечить всегда успеем

И может быть, не раз еще сумеем

Победу ратную забрать с собой.

                   *     *     *

 

Князя Игоря полк уходил на врага,

Впереди: половецкие степи,

За спиной оставались Днепра берега,

Русь во всем своем великолепии.

 

А на остриях копий играли лучи,

Тихо бряцали кольца кольчуг,

Снова воинов дальний поход разлучил

С Землей Русской и лаской подруг.

 

Тот разлуку встречает во все времена,

Кто в попутчики ветер берет.

Пыль степная ему, как вторая жена,

Вмиг объятья свои распахнет.

 

Солнце скрылось за тучи, вдруг стало темно…

«Земля Русская! Ты за холмом!»

Эх, не спрашивай лучше теперь все равно,

Что в степи половецкой найдем.

 

Воды Синего Дона напоют коней,

Честь и славу добудем в бою,

А быть может, всего через несколько дней

Кто-то голову сложит свою.

 

Следом половцы рыщут, как стая волков,

Их засада за этим холмом,

Скоро стрелы засвищут, разя седоков ,

И начнется великий погром.

 

Рать погибла,князья угодили в полон,

Черный ворон от сытости пьян,

Но еще до сих пор, с тех далеких времен,

Нас преследует этот изъян:

 

« В единении- сила»,-твердили деды,

«Вместе легче невзгоды встречать».

Но лишь только хлебнувши по горло беды,

Начинаем мы их понимать.

                         

                                                    *     *     *

 

Промчалась пуля. Вдаль, звеня,

Уходит звук ее полета.

Вновь, из того окопа, кто-то

Упорно целится в меня

 

И плавно нажимает спуск.

Фонтаны пыли справа, слева…

У нас одна праматерь- Ева,

Мы оба знаем жизни вкус.

 

Но видно, вкусы не совпали.

Я ночью видел: тьму кроя,

Куда-то две звезды упали,

Быть может, среди них, моя.

 

Вполне возможно: этот бой

И мне укажет путь к Аллаху,

Который для неверных плаху

Все время держит пред собой.

 

Ему пророки донесут,

Что я  с рождения, безбожник,

А после смерти их заложник

И буду вызван в Страшный Суд.

 

А там дебатов долгих нет,

Для обвинителей все ясно.

Мне сам Аллах, рукою властной,

В геену выпишет билет…

 

Сюда приехал выполнять

Свой долг интернациональный

И вот сейчас, в пустыне дальней

Я не могу никак понять:

Когда успел так задолжать

(В свои  неполных девятнадцать),

И чтоб с тем долгом рассчитаться,

Сегодня должен жизнь отдать.

 

А что я видел в жизни той?

Да я в Москве ни разу не был

И под большим Советским Небом

Не знал девчонки ни одной.

Моя любимая страна

Дала мне доучиться в школе,

Побыть немного в комсомоле,

И вот я здесь, а здесь война.

 

Война,  которую войной еще пока не называют,

Борта  двухсотые летают,

Но о потерях тишина,

Такая странная война.

 

Мир сильно разумом поблек:

В конфликтах дети погибают,

Те ж , кто на смерть их посылают,

Сполна свой проживают век –

И президенты, и генсек.

 

Они (иной раз аж противно)

Друг перед другом держат понт

И, всяк в своей стране , активно

Уничтожают генофонд.

 

Ведь первый гибнет на войне

Красивый, смелый и здоровый,

Он дом уж не построит новый,

Не даст детей своей стране.

 

И лес не вырастет сосновый

Или еще какой-нибудь,

Так как обратно не вернуть

Тех, кого скрыл венок терновый.

 

Знать: жребий у меня такой,

Сегодня сгинуть на чужбине,

И мать моя, с тоской о сыне,

Век скоротает горький свой,

Забыв про сон и про покой.

 

Нет, мама! Я к тебе вернусь!

Лишь выберусь из этой бучи

И в лицо смерти улыбнусь,

Бывали переделки круче.

Не бойся, мама, я вернусь!

*     *     *

 

Далеко, далеко там, где снегом покрыты

Склоны сопок, дороги, поляны, кусты,

Где вернулся к работе мороз деловитый,

Уж давно без меня наша дочка и ты.

 

Когда я к вам вернусь, снег, пожалуй, растает,

Застучат, с новой силой, влюбленных сердца,

И быть может, дочурка,  во всю,  зашагает

И конечно, во мне не признает отца.

 

Я войду тихо-тихо, никого не тревожа

И негромко скажу: « Дорогая, встречай».

Ты, сначала, замрешь, потом руки положишь

Мне на плечи, слеза упадет невзначай.

 

В этой долгой разлуке тяжело друг без друга,

Потому что союз наш скрепляет любовь.

Если ждет тебя милая сердцу подруга,

То при встрече, любовь возвращается вновь.

 

Я, конечно, вернусь, чтоб со мной ни случилось.

За меня не волнуйся, себя береги,

Не бывать, чтоб разлукам любовь покорилась,

Ведь в разлуках любовь укрепляет шаги.

 

9 мая 1945г.

Тихо. Смолкли последние залпы салюта.

А ведь только вчера все гремело, визжало, тряслось,

Но сегодня все стихло, и можно подумать, как будто

Ничего не случалось и войны никакой не велось.

 

Нет, что было, то было, у истории цепкая память.

Разве можно забыть про пожарища, горе и смерть?

Про все то, что способно ребенка состарить?

Нет! Кровавые пятна ничем невозможно стереть.

 

А сегодня все пьют за победу, которую ждали,

За которую,  многие жизни отдали свои.

Пусть глаза у солдат всю войну слез своих не видали,

Но сейчас слез никто не держал, они сами текли.

 

Кто-то плакал от радости, кто-то от счастья смеялся,

Кто-то вспомнил друзей, что погибли на поле в бою.

Кто за Родину пал,  тот навеки  с живыми остался,

Он всегда будет с нами в едином солдатском строю.

 

Новый Год.

Я к вам пришел из глубины веков.

Так долго ждал и наконец, дождался,

Настал черед, когда среди стихов,

Мой, новогодний, облик показался.

 

Что ж, может быть,  и я в историю войду,

Как год высоких трудовых успехов,

Быть может, я Мир к миру приведу,

Ведь человечество устало от доспехов.

 

Но не хочу я горе приносить,

Желаю радостью наполнить Землю.

Пора кончать людей свинцом косить,

Долой войну с ее кровавой тенью!

 

Хочу быть годом солнца и тепла,

Хочу, чтоб всех оставили невзгоды,

Хочу, чтобы сегодня, как всегда,

Друзья вам говорили:  « С Новым Годом».

*     *     *

 

До свиданья, Земля! Мы уходим в просторы Вселенной,

Нас манит даль галактик, горящая вечным огнем.

Покидая тебя, горсть земли в узелок, непременно,

Как когда-то деды, уходя с родных мест, завернем.

 

Мы увидим вплотную планеты и дальние звезды,

Наш корабль пролетит сквозь,  туманностей,  сумрачный свет,

Но о нашем пути будут знать на Земле много позже,

Когда мы принесем из далеких галактик привет.

 

Получив отпускные в конторе и квартиры на месяц закрыв,

Люди едут на Черное море, а мне снится Анивский залив.

 

Снова вижу, как солнце садится среди сопок, на том берегу,

Ясно слышу, как дождик стучится, а проснуться никак не могу.

 

Окружают меня стаи чаек, старых дотов беззубый оскал.

Я иду по дроге в Нечаевку, вдоль ветрами потрепанных скал.

 

А на море, как раз, час отлива , дно свои обнажает цвета,

Величаво и неторопливо открывается вся красота.

 

Эх! Упасть бы в прохладные волны! Силу моря на миг ощутить.

 Никакого не надо мне Черного, я хочу на Охотском побыть.

*     *     *

 

По деревьям, холодным пламенем, отплясал осенний пожар.

Я, удача, твоим вниманием обделен, мой последний шар

Мимо лузы со свистом проносится, ударяется гулко о борт,

А душа все сильнее просится в тот родной, но далекий порт.

 

Там ветра лица скал шершавые массажируют до синевы,

Вечерами закаты кровавые, а в заливе морские львы

Целый день на волнах катаются, с любопытством глядят нам вслед,

У кого-то мечты сбываются, а кому-то удачи нет.

 

Кто-то катит всю жизнь по асфальту, а кого-то ухабы трясут,

Один в отпуск едет на Мальту, а другого тихо несут.

Видно, солнце не всем одинаково посылает свои лучи:

Благодать снизошла на Якова, а Федот от горя кричит.

 

Эх, ты жизнь моя, черно-белая, что тельняшка у моряка:

То сладка, как малина спелая, то,  как хвойный отвар, горька.

Изломала всего,  исковеркала   ( счастья было на медный грош),

Словно смотришь в кривое зеркало и себя в нем не узнаешь.

 

Волны пенные в камни с грохотом, девять баллов не ветер - шквал,

Вновь стихия зашлась диким хохотом, у нее нынче чувств обвал.

Брызги тучей летят над брикватером, горькой солью хлещут в лицо,

Может там далеко, за фарватером, есть земля, где нет подлецов,

 

Где не знают про ложь и предательство, чужды людям коварство и лесть,

Нет коррупции и стяжательства, а в почете отвага и честь.

Я б, хоть на день, туда забрался, чтоб забыть горечь прожитых лет,

Но вдруг слышу: «Ишь размечтался, ты же знаешь, земли такой нет.

*     *     *

 

Память, память, почему ты такая?

Все не можешь забыть то , что было давно.

Лишь остался один, сразу вдруг возникают

Жизни прежней картины, словно смотришь кино.

 

Вот оно - мое детство, рядом сопки и море,

Здесь же – вечно зовущий загадочный лес,

И чаруют, как прежде, вечерние зори,

Пред которыми меркнут десятки чудес.

 

Моя добрая память, пусть живет с тобой юность,

Только вычеркни ту, по которой скучал.

Как бы ни было грустно, не хочу, чтоб вернулось

Снова время, когда я ее повстречал.

 

Я встречал эту девушку, сердце стучало,

И казалось, счастливее нет никого,

А когда уезжал, она ждать обещала.

 Обещала, что может быть больше того.

 

Не дождалась. Ждать трудно, с другим повстречалась,

Чтобы время летело немного быстрей.

Что ей верность моя, коль любовь расплескалась

Или просто ушла из раскрытых дверей.

 

Может,  было,  любви суждено той растаять,

А быть может, и не было, вовсе, ее,

И поэтому, я еще раз прошу: память,

Навсегда позабудь, позабудь про нее.

*     *     *

 

Завтра снова нас встретит дорога,

А проводит холодный рассвет.

Солнце, встав где-то в горных отрогах,

Первый луч свой пошлет, как привет.

 

Мы в дорожную пыль окунемся

И с колонной помчимся вперед

И быть может, нескоро вернемся,

Если враг где-то путь перейдет.

 

Только дружба нас выручить может

В этой, богом забытой,  стране.

Кроме друга, никто не поможет,

На него я надеюсь вдвойне.

 

Здесь искать для себя приключений не надо,

Они сами приходят, когда их не ждешь.

На дороге домой только пуля - преграда

Или мина, которую не обойдешь.