В ГОСТЯХ У МАСТЕРА

Рубрика:  

Александру Блоку посвящается

Ты помнишь, в нашей бухте сонной

Спала зеленая вода,

Когда кильватерной колонной

Вошли военные суда.

          Четыре серых. И вопросы

          Нас волновали битый час.

          И загорелые матросы

          Ходили важно мимо нас.

Мир стал заманчивей и шире.

И вдруг суда уплыли прочь.

Нам было видно- все четыре

Зарылись в океан и ночь.

          И вновь обычным стало море.

         Маяк уныло замигал,

         Когда на низком семафоре

         Последний отдали сигнал.

Как мало в этой жизни надо

Нам, детям, - и тебе, и мне.

Ведь сердце радоваться радо

И самой малой новизне.

         Случайно на ноже карманном

         Найдешь пылинку дальних стран, -

         И мир опять предстанет странным,

         Закутанным в цветной туман.

    «Не забыть бы при встрече прочитать Мастеру его стихи. Наверное, порадуется, что помнят его в его же Отечестве», - повторял я мысленно, как заклинание, стараясь успеть в гости пораньше. Для этого мне пришлось выехать из дома в семь часов утра. Добираться предстояло через весь город.

    Пешком, минут за пятнадцать, я дошел до метро. Проехав под землей полчаса, вышел наверх, и далее, на трамвае - до места.

     И вот, наконец, они: «Литераторские мостки», Волковского кладбища Санкт-Петербурга.

     Но надо же! Какая неудача! В связи с сезонными работами по благоустройству, кладбище в течение недели закрыто для посещения. А  у меня оставалось всего лишь восемь дней, чтобы успеть надышаться вольным воздухом северной столицы. Заканчивался мой отпуск, и нужно было возвращаться в Хабаровск, к месту постоянной дислокации, говоря военным языком. Ну, что же, встреча не отменяется, а всего лишь переносится. Хотя жаль, что она не состоялась именно сегодня.

     Неделя прошла. И я снова повторил уже известный мне маршрут. Вошел на территорию кладбища и направился к Мастеру. Тихо подошел к могиле.

     «Здравствуйте, уважаемый Александр Александрович!» - говорю я скромному надгробью, увенчанному большим черным крестом.

     «А ведь мы с Вами давно знакомы. Только вот, к сожалению, Вы об этом не знаете.

     Однажды, когда я был значительно моложе, и проходил службу в Афганистане,  мне случайно попался в руки томик с Вашими стихами:

     Я помню нежность ваших плеч -

     Они застенчивы и чутки,

     И лаской прерванную речь,

     Вдруг после болтовни и шутки.

       Волос червонную руду

       И голоса грудные звуки.

       Сирени темной в час разлуки

       Пятиконечную звезду.

     И то, что больше и странней:

     Из вихря музыки и света -

     Взор, полный долгого привета,

     И тайна верности твоей.

     Прочитав их много раз, я страстно захотел выжить. Хотя на войне это  удавалось не всегда».

     «О, я хочу безумно жить», - вторили вы мне, -

     «Все сущее - увековечить,

     Безличное - вочеловечить,

     Несбывшееся воплотить!

Пусть душит жизни сон тяжелый,   

Пусть задыхаюсь в этом сне, -

Быть может, юноша веселый

В грядущем скажет обо мне:

     Простим  угрюмство - разве это

     Сокрытый двигатель его?

     Он весь - дитя добра и света,

     Он весь - свободы торжество».

     «Тогда же я дал себе слово:  если останусь живым, то не предам Вас никогда. За все годы, прошедшие после той встречи с Вами, я ни разу не нарушил обещания. И хочу сказать, что бесконечно горд знакомством с Вами. Для меня большая честь: находиться во власти Вашего духовного мира, мира чарующего и необычайно красивого».

    «Ты из шепота слов родилась,

     В вечереющий сад забралась

     И осыпала вишневый цвет,

     Прозвучал твой весенний привет.

С той поры, что ни ночь, что ни день,

Надо мной твоя легкая тень,

Запах белых цветов средь садов,

Шелест легких шагов у прудов,

     И тревожной бессонницы прочь

     Не прогонишь в прозрачную ночь».

«Вы знали жизнь во всех ее проявлениях, и по глубине проникновения в таинства человеческих душ достигли мастерства величайших представителей рода человеческого.

     Вам было «…внятно все: и острый галльский смысл, и сумрачный германский гений».  И даже о войне Вы сказали абсолютно точно:

       «Шли на приступ. Прямо в грудь

       Штык наточенный направлен.

       Кто- то крикнул: «Будь прославлен!»

       Кто- то шепчет: «Не забудь!»

                    Рядом пал, всплеснув руками,

                    И над ним сомкнулась рать.

                    Кто- то бьется под ногами,

                    Кто- не время вспоминать…

       Только в памяти веселой

       Где- то вспыхнула свеча.

       И прошли, стопой тяжелой

       Тело теплое топча…

                     Ведь никто не встретит старость,

                     Смерть летит из уст в уста…

                     Высоко пылает ярость,

                     Даль кровавая пуста…

       Что же! Громче будет скрежет,

       Слаще боль и ярче смерть!

       И потом- земля разнежит

       Перепуганную твердь».

    «Мысли о смерти не покидали Вас, как и всякого земного человека, но все же предпочтение было отдано жизни во всей ее мозаике. В своем творчестве Вы вознесли образ женщины на высоту необычайную, оставаясь при этом у ног Богини. Так поступали только истинные рыцари, знавшие цену чести и любви…

     Работа человека, достигшего небывалых высот в своем ремесле, всегда восхищает. Но поэты - люди особые. Они занимаются не только сочинительством, но еще при этом, будоражат людские умы, не оставляя  равнодушным никого. И в этом - их высшее предназначение.

      И до тех пор, пока будут появляться на земле такие гении, как Александр Блок, этот «…видевший Бога поэт», не все еще так безнадежно в нашем мире…

      Простите, Александр Александрович, что я пришел без цветов. Очень торопился.

      Примите мое сердце, уважаемый Мастер. Оно принадлежит Вам». 

      Смышников Е.В.