Дипломат адмирал Н.М.Харламов

Рубрика:  

Ещё в 1722году Пётр Первый своим указом назначал военных управлять всеми делами в России и  за границей, даже православной церковью, видимо полагал с присущим ему здравым смыслом, что офицер и «воин христов» - священник воспитаны на идее служения Родине и поэтому родственны по общественному призванию.

Армия дала России не только полководцев суворовского закала, но и государственных деятелей , учёных, композиторов, художников, писателей, крупных руководителей в промышленности и так далее.

В годы Великой Отечественной войны одним из тех, кто успешно отстаивал интересы нашей Родины на дипломатической  работе,  был адмирал Н.М.Харламов.

Н.М.Харламов в своё время получил хорошее образование, окончив Высшее Военно-Морское училище имени М.В.Фрунзе, затем Военно-Морскую академию и Военную академию Генерального штаба, а также большой опыт службы: был командиром эсминца, крейсера, начальником штаба Черноморского флота.

С 1941 по 1944 год ему было доверено возглавлять в Лондоне военную миссию Советского Союза. В его обязанности входили вопросы взаимодействия советского и английского флотов, организация конвоев по доставке грузов ленд-лиза из портов Великобритании в порты Арктики на территории СССР, закупка кораблей, строящихся в странах наших союзников по антигитлеровской коалиции.
В 1983 году адмирал Н.М.Харламов опубликовал свои воспоминания о работе в Англии в тот военный период, назвав свои мемуары - «Трудная миссия». Миссия, действительно, была очень трудной. Несмотря на внешнее дружественное отношение к Советскому Союзу, далеко не все руководители Адмиралтейства Великобритании честно выполняли свой союзнический долг.

Известно, что У.Черчилль и его ближайшее окружение всю жизнь были ярыми антисоветчиками,  хотя и прекрасно понимали роль Красной Армии в борьбе с фашистской Германией. Чаще всего контр-адмиралу приходилось работать с начальником Морского штаба адмиралом Д.Паундом. «С первых встреч я понял, пишет Н.М.Харламов в мемуарах,- что передо мной не только противник союзнических отношений, но и ловкий интриган, двуличный человек. Припоминается такой случай. Нашему флоту не хватало тральщиков. То небольшое количество, которое поставляли Соединённые Штаты, не могло удовлетворить наши потребности. Поэтому мы решили -  разместить заказ  на эти корабли в Канаде. Оформив соответствующую заявку, я посетил Дадли Паунда  и  попросил использовать всё его влияние, чтобы ускорить выполнение заказа.

Первый лорд Адмиралтейства (морской министр) Александер заверил меня, что необходимые инструкции будут направлены руководителям судостроительных фирм Канады ( Канада в те годы была британским доминионом).

Спустя некоторое время я по каким-то делам оказался в Адмиралтействе и разговорился с офицером невысокого ранга. В частности, я поинтересовался у него  судьбой  нашего заказа на тральщики.

- Позвольте, позвольте, адмирал… Но существует предписание фирме- отказаться от вашего заказа.

- Какие предписания? Я получил заверения Первого лорда.
- Нет, простите, сэр. Паунд подписал письмо канадским фирмам.
- Этого не может быть!- воскликнул я.

Мой собеседник вынул папку и протянул мне текст письма. Я быстро пробежал его глазами. Действительно, это было письмо с рекомендацией канадским судоверфям -отказаться от нашего заказа. Внизу – подпись Паунда. Я знал, что Паунд не принадлежит к числу наших друзей, но то, что он способен на подобное вероломство, мне и в голову не приходило. Офицер, прекрасно понимавший союзнический долг, охотно разрешил мне взять копию письма и использовать этот документ по своему усмотрению.

Придя в очередной раз к Паунду, я спросил:
- Ну, как наш канадский заказ, адмирал?
- Насколько мне известно, с ним всё в порядке, адмирал.

Тогда я вынул из папки копию письма и показал его адмиралу Паунду. Паунд никогда не отличался красноречием,  он, словно не говорил, а жевал морской канат. Но тут, побагровев, он долго не мог вымолвить ни слова. Только озирался на своих помощников и переводчика.

- Адмирал,- не унимался я,- речь идёт о тысячах человеческих жизней. Речь идёт о победе над нашим общим врагом. Речь идёт, наконец, о судьбах человечества, а вы занимаетесь…
Паунд смотрел куда-то под стол и бормотал, что, дескать, произошло досадное недоразумение. Но я-то знал, что дело не в недоразумении. Просто в английском правительстве были люди, которые так и не смогли подняться над своими предрассудками, не смогли даже во имя национальных интересов Великобритании. Надо сказать, что с Дадли Паундом у меня оставались неприязненные отношения. Окончательно они испортились после истории с конвоем PQ- 17, судьба которого во многом зависела от решения Паунда.

Суть дела. Ещё в апреле 1942 года Паунд поставил в кабинете министров вопрос о нецелесообразности отправки конвоев в Советский Союз из-за «географических и климатических» условий Арктики, которые, якобы, очень благоприятствуют немцам.  Отправку  конвоев он считал экономически невыгодным предприятием».

Этой линии Паунд придерживался на протяжении всей войны. Адмирал Харламов часто отстаивал точку зрения Москвы о необходимости отправки конвоев при соблюдении необходимых мер по их охране.

Характерна в этом отношении история с судьбой конвоя PQ=17. 27 июня 1942 года этот конвой вышел из Исландии и направился в Архангельск и Мурманск. Конвой состоял из тридцати семи судов, в том числе двух советских и одного панамского. Этот конвой сопровождали двадцать одна единица кораблей охранения. Кроме этого для прикрытия в море были временно созданы две группы кораблей флота Великобритании. В одной из групп было четыре крейсера и три эсминца, а в другой – два линкора, авианосец, два крейсера и  восемь эсминцев. Итого  двадцать боевых кораблей прикрытия, не считая кораблей эскорта. Силы вполне достаточные для отражения нападения противника.

Однако вмешался Паунд, начальник Морского штаба Великобритании. Когда конвой достиг района, где действовали немецкие подводные лодки и авиация, базирующиеся на территории Норвегии, немцы нанесли разрозненные удары по транспортным судам и кораблям охранения, не  причинив особого ущерба. Но адмирал Паунд расценил эти действия немцев, как бесспорный  признак появления главных сил германского флота во главе с линкором «Тирпиц», которого англичане больше всего опасались. Хотя в Лондоне имелись точные данные, что линкор «Тирпиц» ещё не выходил в море.

Паунд поспешил отдать приказ: «Отряду крейсеров отступить на запад с большой скоростью, кораблям охранения и судам конвоя рассредоточиться и далее идти по одиночке к русским портам». Почувствовав, что англичане ретировались и не представляют угрозы, немецкий флот бросился на перехват тихоходных судов конвоя PQ-17.

После морского побоища от конвоя осталось всего одиннадцать транспортов, менее  тридцати процентов. На дно ушло 430 танков, 210 самолётов-бомбардировщиков, 3350 автомашин и более 100 тысяч тонн других военных грузов, которые так необходимы были в Сталинградской битве.
В связи с разгромом конвоя PQ-17  министр иностранных дел Великобритании заявил советскому правительству, что, по его мнению, отправку конвоев пора прекратить. Адмиралтейство не считало возможным отправлять конвои по крайней мере до осени.
Н.М.Харламов доложил  советскому правительству своё мнение опытного военно-морского специалиста, оценив действия английского Адмиралтейства как возмутительные и совершенно несостоятельные. Мнение Н.М.Харламова было поддержано народным комиссаром советского Военно-Морского Флота адмиралом Н.Г.Кузнецовым. Советское правительство обратило внимание  правительства Великобритании  на несостоятельность аргументов английского Адмиралтейства относительно отправки конвоев.

Премьер-министр У.Черчилль поручил английскому министру иностранных дел А.Идену провести встречу руководителей адмиралтейства и представителей Советского Союза, чтобы расследовать причины гибели конвоя PQ-17. Она состоялась 28 июля 1942 года в кабинете А.Идена.

Вёл заседание А.Иден. Кроме него присутствовали Первый лорд Адмиралтейства, морской министр Александер, начальник Морского штаба Д.Паунд. С советской стороны в заседании участвовали посол И.М.Майский, глава военной миссии контр-адмирал Н.М.Харламов и его помощник.

Когда выслушали информацию Д.Паунда, который не сумел привести убедительных аргументов относительно правильности его действий, повлёкших  разгром конвоя PQ-17 противником, в кабинете возникла напряжённая  атмосфера. Ко  всеобщему удивлению присутствующих, при докладе Паунд пользовался обычной ученической географической картой, по которой  нельзя было комментировать многие элементы  гибели конвоя.
Адмирал Н.М.Харламов пришёл на заседание хорошо подготовленным и пользовался подробной морской картой, которая многое прояснила. Он доказал, что по условиям глубин в этом районе немецкий линкор «Тирпиц» не мог создать угрозу ни судам конвоя, ни кораблям охранения, ни, тем более, кораблям прикрытия. Отсюда следовало, что отзыв кораблей прикрытия и охранения, а также приказ  рассредоточиться судам конвоя были грубейшей ошибкой начальника британского Морского штаба Д.Паунда.

Прижатый в угол убийственной логикой начальника советской военной миссии, адмирал Паунд не мог вести обоснованного диалога и пошёл на резкости. Морской министр Александер пытался поправить дело. Он извинился за  Паунда и ошибки Морского штаба. Дипломатичный И.М.Майский со свойственной ему глубиной и едкостью заметил, что «даже лучшие в мире моряки  - английские адмиралы делают иногда ошибки на войне».
Услышав это, Паунд впал в совершенно непростительное бешенство. Вот тебе и английская сдержанность! А Харламов, внешне спокойно, но беспощадно продолжал критиковать действия Морского штаба Великобритании как накануне, так и в момент гибели конвоя PQ-17.

Поскольку политический скандал между союзниками не входил в планы У.Черчилля и его английского правительства, министр иностранных дел А.Иден поспешил прервать заседание «ввиду обострившихся отношений  сторон». Но после этого заседания английские руководители стали считаться с начальником советской  военной миссии Н.М.Харламовым. Конвои с оружием и снаряжением  в Советский Союз продолжали идти по назначению и в согласованные сроки.

Всего было проведено по северному маршруту  более сорока конвоев, в которых участвовали 738 транспортных судов, из них погибло 61 судно. В порты Мурманска и Архангельска было доставлено 18,7 тысяч самолётов, 10,8 тысяч танков, 9,6 тысяч орудий, 400 тысяч автомобилей и много других военных грузов.
Адмирал Н.М.Харламов тепло отзывался о некоторых руководителях Великобритании, в частности, о Первом лорде Адмиралтейства Александере, о лорде Бивербруке, начальнике штаба ВВС Диле и некоторых других, с кем ему приходилось решать вопросы взаимодействия флотов.

В 1944 году Н.М.Харламов был отозван в Москву. В СССР он также занимал ряд высоких постов, а именно, был заместителем начальника Главного Морского штаба, заместителем Генерального штаба, Командующим Балтийским флотом. За безупречную службу он был награждён тремя орденами Ленина, Октябрьской революции, Красного Знамени, Ушакова, Кутузова и многими другими наградами. Его именем назван один из боевых кораблей.


А.П.Мережко, капитан 2-го ранга в отставке