ВЫСОКОЙ ЧЕСТИ ПРЕДАННЫЕ ЛЮДИ

Рубрика:  

(Размышления над новой книгой, написанной моим современником)

Книга заместителя главного редактора Книжно-журнального издательства «Граница» полковника Владимира Морихина «Традиции офицерского корпуса русской армии» вышла в свет вторым,исправленным и дополненным изданием в издательском доме «Кучково поле». А впервые она стала достоянием читающей публики в 2003-ем году, выпущенная КЖИ «Граница».

Владимир Морихин не только мой современник, но и сослуживец. Прежде, чем стать писателем-историком, он прошел большую жизненную школу на разных офицерских должностях, начиная с «зама по бою» на заставе, в Краснознаменном Дальневосточном пограничном округе…
Его ученый труд - увесистый, как говорят книжники, «кирпич», объемом в пятьдесят с лишним условно печатных листов, читается, тем не менее, что называется, на одном дыхании. От книги трудно оторваться. Так в жаркий день, где-нибудь на походе, бывает, набредешь нечаянно на студеный ключ, бьющий из-под земли, и долго не можешь утолить жажду.
Русский офицер в исторической ретроспективе рисовался в представлениях песенного «советского простого человека» (каковыми в большинстве своем оставались и мы – офицеры советские), стараниями настырной, напористой пропаганды, имиджем клеветнически искаженным,
К слову сказать, русское либеральствующее общественное мнение еще до социалистического, советского переворота немало преуспело на ниве очернения своей же российской армии, геройствуя подвигами клеветы, кидания грязи в ее адрес. Русские офицеры стали первой мишенью в этом беспроигрышном тире. Бестселлерами в предреволюционную эпоху слыли творения классиков слова «Дуэль» (Чехов), «Поединок» (Куприн), «Санин» (Арцыбашев) и др. На сих страницах русские офицеры рисовались либо в облике безвольных хлюпиков, наделенных вялыми мышцами и ватною волей, либо беспринципными циниками, отъявленными шовинистами и антисемитами, махровыми реакционерами.
Но вот появилась книга Морихина, и нам довелось прочитать совсем другие истины. О том, что русский офицерский корпус формировался и копил традиции по мере становления и развития российской государственности. Что служили в нем лучшие из лучших и не только из числа, как говорят сегодня, этнически чистых русских людей.
Слов нет, Россия вправе гордиться великими полководцами и флотоводцами, возросшими и вскормленными на исконно родной, до боли близкой российской почве. С подвигами Александра Македонского сопоставимы ратные дела киевского князя Святослава, заложившего основы благородной рыцарской морали в вопросах войны и мира. Никогда не померкнут полководческие таланты Петра Великого, генералиссимуса Суворова, фельдмаршала Кутузова, генерала от инфантерии Скобелева, адмирала Ушакова, воеводы Скопина-Шуйского, генерала от инфантерии Ермолова, героя Шипки фельдмаршала Гурко…
Но и инородческого происхождения офицеры Российской армии служили Русскому Отечеству честью, не за страх, а за совесть. Уже сам перечень громких имен, своими доблестями умноживших славу России, о многом говорит. Этнические немцы Беллинсгаузен и Крузенштерн, грузин Багратион, британец Грейг, шотландец Барклай де Толли, щирый украинец-хохол Котляревский, бурят-монгол Доржи Банзаров и многие, многие другие, как говорится, лучшие из языцев, сущих на Руси, считали для себя за высокую честь носить благородное звание русского офицера.
Морихин подробно прослеживает исторический путь русского офицерства, начиная с легендарных, временных лет, запечатленных святым летописцем Нестером. Труд историка базируется на великом множестве источников. Тут и архивные данные, и извлечения из творчества корифеев и классиков русской историографии, и многие примеры, заимствованные из произведений русской художественной литературы.
Ведь даже Л.Н. Толстой, нутром не принимавший реалий современной ему России, написавший повесть «После бала», рисующую русского офицера, вполне вроде бы пристойного и симпатичного, фактическим изувером, садистом и мучителем, не мог погрешить против правды, когда живописал свои «Севастопольские рассказы». А в произведениях Пушкина, Лермонтова, Бестужева-Марлинского, Станюковича русский офицер показан в подлинных чертах его благородной и скромной натуры.
Есть в книге Морихина интересная глава «Пером и шпагой», название которой, может быть, навеяно одноименной повестью В. Пикуля. Но Морихин рассказывает не о подвигах героев невидимого фронта (которые, несомненно, достойны того, чтобы о них с благодарностью вспоминали потомки). Автор пишет о русских офицерах, ставших классиками русской культуры. С некоторым благоговейным удивлением обнаруживаем: абсолютное большинство этих достойных людей носили мундир русского офицера.
Хочется добавить: русское офицерство дало миру и целую когорту блестящих имен, снискавших громкую славу в российской науке. Инженеры, философы, путешественники, первооткрыватели земель, изобретатели…
Достоинства книги Морихина сквозят и популярностью изложения, и чеканным, прозрачным слогом, и энциклопедической обширностью сведений, которые читатель почерпнет на этих страницах, и роскошным обилием иллюстративного материала, и яркой патриотической направленностью его труда.


Евгений Корякин