О Блюхере – без легенд

Рубрика:  

 

"...предав суду, подвергнуть жестокой каре, трусов расстрелять»…

В. Блюхер

Появление настоящей статьи  обусловлено тем, что в «Хабаровских вестях» от 5 марта и 2 апреля 2013 года опубликован обширный материал  Марии Фёдоровны Буриловой «Трагедия маршала Блюхера».

 Но, прежде чем начать разговор, касающийся темы, поднятой ею, необходимо сказать, чтобы не обидеть неосторожным словом:  лично к ней я отношусь с глубоким уважением не только за совместную работу по воссозданию памятника графу Н.Н. Муравьеву-Амурскому, но и за историко-краеведческие публикации и книги о Хабаровске.

 К сожалению, не являясь военным человеком, она взялась рассуждать о полководческих талантах  В.К. Блюхера. И вводит, таким образом,  в заблуждение неосведомленного читателя.

О Блюхере в Советском Союзе писали в определённые исторические периоды по-разному. Всё зависело от знания тех или иных  событий или же  идеологической потребности в информации о нём.  Могло оказаться  так, что и  я в восторженном тоне восхвалял бы его «личное мужество, оперативно-тактическое мышление и сочетание качеств организатора и военного руководителя», если бы не предложение написать брошюрку   к ежегодно отмечаемой  дальневосточниками дате 12 февраля 1922 года -  дню освобождения Волочаевки от белогвардейцев силами Народно-революционной армии (НРА) Дальневосточной Республики (ДВР).   Брошюра о Волочаевке так и не появилась, зато вышла в свет книга «Волочаевка без легенд», в  которой мною собраны документальные материалы о давних событиях, предопределивших  моё отношение   к В.К. Блюхеру и не только к нему…

Разумеется, М.Ф. Бурилова не первая восхваляет «таланты» бывшего маршала. В 1990 году  в  Хабаровске вышла книга З. Янгузова «Забвенья нет». Автор, не заглянув в послужной список своего героя, пишет: «…орден Красного Знамени, и он был единственным в нашей армии воином, который за время гражданской войны удостоился этой награды четыре раза. Пятый такой орден ему вручен в 1928 году».

В действительности четвёртый  орден был получен им к 10-летию Красной Армии в 1928 году не за боевые заслуги, а пятого вообще не было.  Кроме Блюхера были и другие военачальники, имевшие по четыре ордена Красного Знамени. Среди них, например, Лапиньш Альберт Янович, многие  годы служивший с В.К. Блюхером.

Здесь следует сказать, что прекрасно разбирающийся в политических противоборствах советских и контрреволюционных сил доктор исторических наук Ю.Н. Ципкин не отваживается брать на себя ответственность по анализу военной стороны вопроса.

И я также не хочу оказаться в роли человека, о котором можно сказать: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой издалека», и поэтому  рекомендую обратиться к моим книгам   о Российской гражданской войне.

В  «Волочаевке без легенд», без идеологической отсебятины, только на основании документов,  даны сведения о создании Народно-революционной армии Дальневосточной Республики и воинских формированиях  белогвардейцев на Дальнем Востоке с момента первых партизанских отрядов красных и контрреволюционных отрядов белых до переименования  НРА в Красную Армию и ухода Земской Рати белых в эмиграцию.    

В текстовой части и в виде специальных 69-ти структурных схем  мною отображено, как изменялись воинские  формирования у красных и белых.  После прибытия из советской России В.К. Блюхера с группой командиров в ДВР  были расформированы две армии: 2-я Амурская и 1-я Забайкальская, организованы Забайкальский и Приамурский военные округа. С.М. Серышев был назначен Членом Военного Совета и заместителем Главкома НРА и Флота ДВР.  На схемах видно,  как «талантливо»  В.К. Блюхер   в течение четырех с половиной месяцев  из армии почти в 100000 человек, имевшей  36  стрелковых  и  15 кавалерийских полков, оставил 7  стрелковых и 4 кавалерийских полка, размещённых  на территории от   города Дальнереченска (в прошлом - Иман) в Приморье до озера Байкал.

В Народно-революционной армии были благодарны С.М. Серышеву за то, что он во время отсутствия В.К. Блюхера, выполняя приказ о демобилизации, стремился сохранить кадровый и профессиональный состав вооружённых сил.  В сентябре 1921  года  он отдал приказ, в котором, в частности, говорится:«Не подлежат увольнению по настоящей демобилизации: а) все бывшие офицеры, военные чиновники, чиновники военного времени и лица медицинского и ветеринарного персонала, унтер-офицеры и красные командиры, независимо от занимаемых ими в настоящее время должностей».  Серышев не побоялся  выпустить и приказ № 236 от 29 сентября 1921 года, гласивший: «Призвать на действительную военную службу повсеместно на территории Республики: 1. Бывших офицеров всех родов оружия: а) генералов, родившихся после 31 декабря 1856 года; б) штаб-офицеров, родившихся после 31 декабря 1863 года; в) обер-офицеров, родившихся после 31 декабря 1873 года…».

Здесь уместно сказать, что ещё Г.Х. Эйхе в штатах НРА предусмотрел, чтобы должность начальника штаба  занимал только офицер, окончивший Академию Генерального штаба.

Для  боёв волочаевской операции в ДВР смогли выставить на фронт практически весь боевой состав армии и   это   около 7500 штыков и 2200 сабель. При этом  в ходе  боёв одна треть  была убита и ранена из-за воинской бездарности Блюхера, а от захваченных у генерал-лейтенанта Г.М. Семёнова шестнадцати  бронепоездов на ходу осталось только три.    НРА лишилась всех своих     самолетов и тяжелых танковых дивизионов. Когда   Блюхера  отозвали с Дальнего Востока, к июлю 1922 г. в  НРА   осталось только 5 стрелковых и 2 кавалерийских полка.

17 декабря 1921 года В.К. Блюхер  прибыл в Читу, возвращаясь из   Даляня ( прежде русский город Дальний   на Ляодунском полуострове), где в составе делегации участвовал в затянувшихся бессмысленных переговорах  с японцами. На следующий день он приступил к исполнению своих обязанностей главнокомандующего Народно-революционной армии и Флота и Военного министра Дальневосточной республики. После беглого ознакомления с оперативными сводками, отражавшими характер боёв с «белоповстанцами», которые наступали  из Приморья с темпом 25-30 километров в сутки, он отправил телеграммы в несколько адресов: в Реввоенсовет Сибири, Реввоенсовет Советской Республики, Председателю Совета Министров ДВР и командующим Забайкальским и Приамурским военными округами. В них он  указал на тактические ошибки при ведении боёв и промолчал о стратегических  просчётах при переформировании армии и расквартировании войск на театре военных действий, то есть умолчал о личных своих ошибках и просчётах.

Заканчивалась телеграмма словами: « Военный совет приказывает:  немедленно всех виновных, предав суду, подвергнуть жестокой каре, трусов расстрелять». Подписали  Блюхер, Трифонов, Токаревский. (ГАХК. Ф. 846. Оп. 1. Д.5. Л.9)

Затем  появился пресловутый приказ №15 от 26 декабря 1921 года о расстреле командиров и политработников и каждого десятого народоармейца в отступивших частях НРА.     

При подготовке к опубликованию документа приведенные мною отрывки были вымараны. А в книге «Этих дней не смолкнет слава», изданной в 1966 году во Владивостоке, сказано, что Блюхер с большим опозданием  узнал о событиях при отступлении от Хабаровска - из приказа №15. Он якобы  обратил внимание на отсутствие в нём глубокого анализа причин неудач НРА и посоветовал Серышеву отменить приказ, назначить комиссию по расследованию обстоятельств. И только после этого Серышев понял свою ошибку. Каково ?

К расстрелу был приговорен также командир 5 стрелкового полка бывший капитан Григорий Васильевич Кондратьев. О нём мы расскажем несколько позднее. Расстрелы осужденных в полном объеме не состоялись.   28 декабря 1921 года под станцией Ин белым было нанесено поражение благодаря действиям   отважного партизанского командира Ф.А. Петрова-Тетерина, который из товарного поезда   соорудил своеобразный «бронепоезд». Ещё 20 декабря он на платформы поставил два танка и с караульной ротой отбил наступление на Волочаевку кавалерии  Сахарова, которая была вынуждена отступить и возвратиться на соединение с основными своими силами.      Тем временем красные смогли вывезти из Хабаровска большое количество  артиллерии, снарядов и материальных средств.

11 декабря 1921 года в Приамурский военный округ (фактически уже  превратившийся  в Восточный фронт), прибыл Степан Михайлович Серышев. 19 декабря 1921 года он был официально назначен командующим   военным округом, а 24  декабря - командующим Восточного фронта.  Серышев принял  решение лично командовать отражением белогвардейского натиска.     В тылы белых из Хабаровска  в Приморье  Степан Михайлович отправил А.К. Флегонтова с группой лиц, хорошо знавших партизанские методы борьбы против белоповстанцев. Была  развёрнута широкая кампания подрывных действий

Для истории сохранился разговор 19 декабря 1921 г. Серышева с Блюхером.

Серышев: «Я никогда не предполагал, когда ехал сюда, что встречу не полки, а одни кадры, тыловые учреждения и едоков в виде погранвойск и обжелдора (оборона железных дорог, - Г.Л.), и им нет числа. Я должен был бы снять с себя ответственность за сдачу Хабаровска, ибо таковая была подготовлена годовой работой и желанием сократить армию теми, кто желал Армию иметь 15-20000. (Этого хотел В.К. Блюхер вместе с членами Дальбюро РКП (б), - Г. Л.). Движение вперед, имея в тылу большую конную часть противника и незащищённый тыл, простирающийся на тысячи вёрст, считаю невозможным».

Блюхер: «Вас трудно понять, вы говорите – наступление, то вновь впадаете в панику и с угнетением смотрите на свой тыл. Надо иметь своё мнение именно тогда, когда вы управляете фронтом, у вас это не видно, сначала вы мне доложили о безнадёжности положения, затем перешли к наступлению, когда я вам (указал) порядок его выполнения, вы вновь говорите о беспокойстве за тыл. Доложите же, наконец, кратко и понятно вашу точку и решение».

Серышев: «Товарищ Блюхер, не делайте меня смешным человеком. В самом начале разговора я вам точно обрисовал обстановку, подчеркнул, что противник прорвался через Казакевичево в количестве 500 сабель и по Амурской протоке … (пробел) находился на полпути от Волочаевки или Покровки, вот это обстоятельство меня и угнетает, что средств ликвидации зарвавшегося противника у меня нет. Казакевичево я займу в два счёта (действительно, в 16 часов 20 декабря 4-ый кавалерийский дивизион Г.Е. Воронова занял Казакевичево, - Г. Л.), но в это же время противник займёт Покровку или Волочаевку и будет делать налёты на Хабаровск, у меня нет кавалерии, чтобы его ликвидировать, ясно ли вам, почему я мрачно смотрю на положение вещей ?».  (ГАХК. П..Ф.- 44. Оп. 1. Д. 447. Л. 103)

В этот день произошла Казакевичевская трагедия. Конники генерала Сахарова разбили плохо подготовленный сборный коммунистическо-комсомольский отряд из благовещенцев и хабаровчан, имевший в своем составе 94 человека и направленный для  защиты станицы Казакевичево. В живых после боя осталось 54 человека, которым удалось выбраться из Казакевичево и соединиться с подразделениями НРА.  Белые захватили в плен 28 человек. Из них 27  были зарублены и заколоты около протоки Сухая Рыбка на острове Большой Уссурийский, и один  остался живым  - раненый Гампер, брошенный белыми в Казакевичево. Крестьяне  собрали трупы и сложили их  в сарае. ( В 90-х годах прошлого века «демократическое» телевидение  показывало фотографии замороженных трупов коммунистов с табличками на груди, прислонённых  в вертикальном положении к стенке сарая, где они пролежали до марта 1922 года, до расследования причин трагедии, и называли эти фото -  «жертвы красного террора».  Впрочем, не постыдились новоявленные демократы показать и японскую фотографию, на которой мать  ищет своего сына   среди , партизан, убитых японскими снарядами, также называя эту фотографию «жертвы красного террора», не обращая внимания на текст, написанный мелкими японскими иероглифами по кромке фотографии).

Ныне в память о той трагедии в городе Хабаровске на улице Серышева стоит памятник «Молодым защитникам города Хабаровска», смысл которого обывателю без сопровождения экскурсовода непонятен. От кого защищали коммунисты и комсомольцы особого отряда город? Почему защищали ? И почему пожилые коммунисты вдруг превратились в «молодых защитников»?  Или  памятник воздвигнут только в честь комсомольцев?

23 декабря состоялся разговор между Членом Военного Совета Приамурского военного округа П.П. Постышевым и Главкомом В.К. Блюхером:

«Говорит Ин (населённый пункт в Амурской области к западу от Волочаевки, - Г. Л.) Постышев: «Деморализованность частей выяснилась окончательно после отступления от Ново-Троицка – Корсаковской, отход происходит при 30-градусном морозе, следовательно, по пятам  противника (имеется в виду прорвавшаяся в тыл группа генерала Сахарова, - Г. Л.), всё остальное передаст Серышев. Он же  ответит на все заданные вопросы. Лично я, Мельников и товарищ Серышев пришли к твердому решению, что в таком состоянии находиться нельзя, нужно что-то сделать на Ине, но до прихода кавполка и бригады драться нельзя. Чем это объясняется, вы это знаете: противник занимался, обучен, имеет великолепный комсостав в лице японцев (японцы снабжали белых оружием и финансами, но непосредственно в боях не участвовали, - Г.Л.), твёрдый тыл, мы же косили сено или пилили дрова, садили капусту и картошку, охраняли границу или несли бесконечные наряды, кроме обучения молодёжь наша не нюхала пороху, не видавшая винтовку, приходила в паническое состояния от энергичного натиска противника, в последнее время, когда противник был опьянён успехом. Вот вам пример – пришло пополнение Амполку (Особый Амурский полк,  сформирован из ранее  переформированной  дивизии девяти полкового состава  в Амурскую бригаду бывшего потомственного дворянина капитана Владимира  Анатольевича Попова, которой он командовал при освобождении Читы от белогвардейцев, являясь одновременно в то время командующим Восточно-Забайкальского фронта, - Г. Л.), люди, которые не могут зарядить винтовки. Мы не опускаем руки и не слагаем с себя ответственность, уверены, что и на других, выше нас стоящих, эта ответственность падает, если не одинаковой степени, то в большей. Дело не проиграно, но нужно всем принять, и Вам и нам, крайне решительные меры, нужно бросить бумажные приказы, я говорю коммунистам бросить читать строевой устав, и мы эти несколько раз его перелистывали, давайте думать о более положительном и серьезном, я исхожу, говоря это, из следующих соображений, что кем-то нами и другими совершено страшное преступление по отношению Революции, и головами Серышева, Постышева, а может и Блюхера, не искупить, тут что-то нужно другое, большая ответственность, большой залог, не подумайте, что я пришёл в отчаяние, мы чувствовали гораздо хуже себя на Вяземской, когда перед нами не было ясной картины, а сейчас мы спокойнее и спокойно, с прежней верой, ищем выходов из создавшегося положения».

Надеюсь, из приведенных выше весьма  подробных разговоров Блюхера с Серышевым и Постышевым, которые указали на прямую вину главкома в развале армии и её неподготовленности к   вооруженной борьбе, читатель понял, как « в короткий срок он сумел укомплектовать, перегруппировать и обучить», как сказано в статье «Трагедия маршала Блюхера», Народно-революционную армию ДВР.

 Этих разговоров Блюхер не забыл. Он о них вспомнит через две недели после освобождения города Хабаровска.

Народно-революционную армию пришлось восстанавливать за счет дивизий  и частей Красной Армии советской России после удаления Блюхера с должности главкома НРА и Флота ДВР, чтобы можно было приступить к ликвидации последнего оплота белогвардейцев в Приморье.

 Мало кто из историков, а тем более краеведов, черпающих сведения из публикаций типа книги Янгузова «Забвенья нет», знает, что Волочаевку  первый раз части Народно-революционной армии взяли  ещё 6 января 1922 года  до прибытия усиления из Забайкалья. Батальон бывшего капитана Валентина Максимовича Чернова находился на сопке Июнь-Карань почти сутки. Белые, перегруппировав свои части, смогли отбить у красных  Волочаевку. Забывают и том, что во Владивосток 25 октября 1922 года из бывшей НРА ДВР входили только лишь остатки  дивизионной школы 2-й Приамурской дивизии, курсанты которой проявили  беспримерный подвиг в боях за город Спасск. Остальные войска были представлены частями Красной Армии Советской России под флагом ДВР.

Согласно справке Военно-политического управления  НРА в августе 1922 года при общей численности НРА 36790 человек в ней  состояло 2542 коммуниста.

В моей книге «Командиры и политработники Народно-Революционной Армии Дальне-Восточной Республики» читатель сможет познакомиться с теми, кто действительно командовал и был политическими руководителями в Народно-революционной армии. Хотя сегодня практически забыты исполнявшие должность главнокомандующего  всеми вооруженными силами ДВР Павлов Сергей Дмитриевич, А. Семашко, Буров Василий Иванович, Лапиньш Альберт Янович и временно исполнявшие  должность главкома НРА и Флота ДВР  Степан Михайлович Серышев и Евгений Андреевич Трифонов. А также забыт главком  НРА и Флота ДВР  Константин Алексеевич Авксентьевский, которому с 4 июля по 17 августа 1922 года пришлось устранять ошибки в реформах вооруженных сил ДВР Василия Константиновича Блюхера. Но о нем в книге «Краснознамённый  Дальневосточный», представляющей собой историю  Краснознамённого Дальневосточного военного округа, нет даже упоминания. Блюхера якобы сменил И.П. Уборевич (Губаревич). Кроме  В.К. Блюхера в качестве высшего руководителя  вооруженными силами ДВР современные краеведы вспоминают только Генриха Христофоровича Эйхе и Иеронима  Петровича Уборевича. Но забывают знаменательные слова Г. Х. Эйхе, сказавшего: «Волочаевки могло и не быть». 

В книге «Было, но быльём не поросло» мною на документальной основе показано,  как реально происходили события в организации партизанского движения в Приморье и Приамурье в 1920 -1922 годах.

Но обратимся непосредственно к Волочаевскому сражению в период 10 – 12 февраля 1922 года.

Проект приказа на наступление был написан С.М. Серышевым в середине января и отправлен в Читу для рассмотрения и утверждения его Блюхером. Серышевым было предусмотрел нанесение удара по обороняющемуся противнику на железнодорожном направлении основными силами. Правым флангом  ударить  на Казакевичево, чтобы закрыть белых в Хабаровске, и с севера  двинуть в тыл Волочаевки силами пластунского батальона Петрова-Тетерина и партизанского отряда Шевчука. Указывалось на необходимость восстановления железнодорожных мостов. Бронепоездам силой артиллерийского и пулеметного огня способствовать - продвижению частей вдоль железнодорожной магистрали, организовать связь между частями, подготовить санитарные летучки и санитарные поезда.

В тот же день  Серышев послал в Читу новое сообщение. В котором говорил: «У меня возникло новое соображение оперативных действий /в/ связи /с/ прибытием Чит /инской/ бригады.

1.До прибытия Читинской бригады не проводить в жизнь проекта приказа овладения Волочаевкой.

2.С прибытием Читбригады и концом её сосредоточения выполнить одновременным ударом обе задачи.

а) овладением Волочаевкой и ударом на Казакевичево. Задачу ликвидации Казакевичево возложить на Забайкальскую группу, овладение Волочаевкой на Сводную пехбригаду, придав ей 4-й кавполк и Шевчука. Этим приемом парализуется возможность противника отступить на юг и приближает нас  к осуществлению задачи уничтожения живой силы противника».

Кроме того, он объяснил Блюхеру, что необходимо движение Забайкальской группы по Казакевичевой протоке, так как тащить артиллерию через непроходимый остров будет крайне сложно.   Он сказал Блюхеру, что выгружать из эшелона Троицкосавский кавалерийский полк в Облучье  не следует, так как при движении походным порядком конский состав будет измотан. Читинскую бригаду и кавполк необходимо выгружать из эшелонов непосредственно в Ине. Блюхер был вынужден согласиться с мнением Серышева. Но, к сожалению, не во всём.

Документальные свидетельства того времени показывают, что прибытие на фронт В.К. Блюхера принесло больше вреда, чем пользы.  По моему мнению,    некоторыми авторами  победа     в Волочаевском сражении, в первую очередь, обусловлена действиями командующего фронтом С.М. Серышева и командира Сводной стрелковой Я. З. Покуса. А действия Блюхера привели к  неоправданным,  невозвратимым потерям.

Указание в приказе Серышева на восстановление мостов и ввод в бой бронепоездов и артиллерии, создание санитарных летучек, просьбу командира Сводной стрелковой бригады Я.З. Покуса о  доставке из Благовещенска средств удаления проволочных заграждений: ножниц для резки проволоки, ломов, топоров и т.п. -  Блюхер не принял к сведению. Также он  не внял     предложению Реввоенсовета Сибири отсрочить наступление на 2-3 дня, чтобы более тщательно подготовиться к нему. Блюхер телеграфировал в Новосибирск: белые могут начать наступление раньше нас. 

О том, что белые не могли начать наступление, свидетельствовали все разведывательные и оперативные сводки того периода. Разведывательная сводка №75 от 16 января гласит: «По словам белсолдат, издан приказ об отступлении на Хабаровск, где противник должен упорно обороняться». В разведстводке от 22 января сказано:«… из Хабаровска усиленно вывозят на юг снаряды». Начальник разведывательного управления  НРА Глаголев, в свое время окончивший Академию Генерального Штаба,   подчеркнуто обращал внимание именно на   это обстоятельство. С середины  января белые эвакуировали  из Хабаровска в Приморье артиллерийские снаряды и военное имущество. Войска их были рассредоточены в опорных пунктах по фронту в 40 километров и глубиной в 20 километров за  построенными оборонительными объектами с колючей проволокой, не связанными между собой, так что сосредоточить ударную группировку было невозможно.  И любому грамотному в военном отношении человеку были понятны предстоящие действия белых, стремившихся удержать занятые позиции.

 Бывший рядовой В.К. Блюхер (Янгузов называет его унтер-офицером, хотя нет ни одного свидетельства на этот счёт), несмотря на опыт, полученный в боях на Каховке и штурме Перекопа в Крыму (при  штурме Перекопа бывшая 51 дивизия Блюхера потеряла почти 80 процентов  личного состава, что практически означает её полный разгром), в роли главкома НРА и Флота ДВР принял решение о наступлении без должной его подготовки.

Наступление на позиции белых, начатое НРА 10 и 11 февраля на железнодорожном направлении, захлебнулось в крови. Бронепоезда белых подходили к проволочным заграждениям и с расстояния 25 – 50 метров расстреливали из пулемётов лежавших в снегу народоармейцев. Раненые, истекая кровью, замерзали на месте. Есть сведения, что около 40 человек сошли с ума в течение этих дней.  У белых было 3 бронепоезда, один действовал около передовых позиций, второй находился в средней части и третий прикрывал волочаевские позиции со стороны Хабаровска.   На Амурском направлении Забайкальская группа Николая Дмитриевича Томина овладела Верхне- и Нижне-Спасском.

Вот как вспоминал о тех днях Я.З. Покус: «Командир сводной стрелковой бригады (Покус имел в виду себя, - Г. Л.) просил штаб фронта о подвозе ему огнеприпасов. Но в штабе предложили комбригу пользоваться своими перевозочными средствами. Использование для перевозки огнеприпасов обоза одного полка крайне неблагоприятно отразилось на конском составе, ослабив его силы. Санитарным транспортом для эвакуации раненых командир сводной  бригады обеспечен не был вовсе. Все эти недочёты к вечеру 10 февраля дали себя чувствовать. Таким образом, к началу боя подготовка к наступлению ещё не была окончена».

 Разумеется, эти строки при подготовке к публикации воспоминаний Покуса  в рукописи были вычеркнуты, чтобы ни в коей мере не бросить тень на полководческий талант В.К. Блюхера. Они   сохранились в архиве.

Попытка использовать два танка НРА для прорыва заграждений белых кончилась неудачей. Экипаж одного танка отравился угарными газами. Второй танк сломался. Белые считали, что подбили его.

До двух часов ночи 12 февраля командир 6-го полка  А.Н. Захаров и Я.З. Покус  с 3-й полуказармы, расположенной около шести километров к западу от Волочаевки, пытались дозвониться  и отыскать в тылу на Ине В.К. Блюхера, чтобы получить разрешение на удар обходной колонной во главе с комбатом В.А. Гюльцгофом с юга в тыл Волочаевки. И только в эту ночь удалось восстановить мост на речке Поперечке, выдвинуть 2 бронепоезда к Волочаевке, что позволило ввести их в бой утром 12 февраля. А также была подтянута артиллерия.

Утром 12 февраля после обстрела позиций белых артиллерией и бронепоездами на центральном направлении сводная стрелковая бригада перешла в наступление.   После трехчасового боя в 11 часов 32 минуты  народоармейцы заняли станцию Волочаевка и одноимённую  деревню. Большую роль сыграла обходная колонна В.А. Гюльцгофа (до приезда на Дальний Восток В.К. Блюхера командовал дивизией) в составе одного батальона, отдельного кавалерийского эскадрона  и двух орудий, наносящая удар с юга в тыл Волочаевки.  Под ударом оказались   4-й Уфимский и Волжский полки, отступавшие от Нижне-Спасского. Красные   подожгли железнодорожный мост в тылу Волочаевки.  Белым удалось погасить пожар и отвести бронепоезда.

Народоармеец из Троицкосавского кавалерийского полка К.П. Палышин  писал в своих воспоминаниях: «Полк был очевидцем отступления белых из Волочаевки. Полк в это время находился метрах в шестистах от железной дороги. Мы видели, как отходили бронепоезда, а по другой стороне полотна железной дороги шли полки белых … Бронепоезд при отходе бил по нашему полку шрапнелью. Были раненые народоармейцы».

Второй  бронепоезд белых не мог вести огонь из орудия, так как оно вышло из строя.

В оперативных документах того времени есть сведения о трофеях и пленных, захваченных в Нижне-Спасском  из числа Поволжской бригады, пытавшейся помочь группе генерала Никитина, но нет ни единого упоминания о трофеях и пленных,  взятых в районе Волочаевки. Я. З. Покус писал, что ожесточение было столь высоко, что пленных не брала ни та, ни другая сторона.

Около 15 часов 30 минут 14 февраля один батальон  пятого стрелкового полка  под командованием В.В. Гурского вошел в   Хабаровск без единого выстрела. В этот же день Забайкальская группа овладела станицей Казакевичево, понеся значительные потери. Волочаевская операция была закончена.

На памятном знаке, установленном на сопке Июнь-Карань (Волочаевская сопка), указано число погибших и захороненных народоармейцев - 118. Но это число не соответствует исторической правде.

Представитель  5-й   Красной Армии Лярский, находившийся в штабе Народно-революционной армии, 12 февраля по прямому проводу сообщил порученцу командарма  Тимонову о том, что «потери под Волочаевкой приблизительно раненых принято 3 эшелона, из санлетучек –  441 человек, контуженых – 72, обмороженных – 180, больных – 62, трупов (умерших во время перевозки) – 17 . Итого 572. Кроме того, есть раненые, не вывезенные из Волочаевки, общие потери исчисляются приблизительно в 1500 человек. Противник отходит от Волочаевки в беспорядке на восток».

Итак, количество погибших без учёта потерь под Ольгохтой и на Амурском направлении, а также при бое под Казакевичево 14 февраля,  а также количество раненых в ходе Волочаевской операции практически составляет одну треть  боевого состава формирований НРА, участвовавших в боевых действиях.

Только через две недели после боёв В.К. Блюхером был отдан приказ о захоронении погибших, тела которых продолжали валяться на месте гибели. Часть из них была раздета крестьянами ближайших селений. Так что определить, кто есть кто, уже было   трудно.

Через несколько дней  после взятия Хабаровска были сняты с должностей командующий Восточным фронтом Степан Михайлович Серышев и член военного совета Павел Петрович Постышев. В. К. Блюхер не забыл, что они указывали на его вину в развале армии и на фактическое неумение организовывать боевую подготовку войск, на промахи в строительстве армейской структуры.

 С моральной точки зрения это было подлостью Блюхера. Серышева от управления войсками он устранил 26 февраля, а приказом №116 от 7 апреля  определено, что он отправлен в отпуск 11 марта. Вместо С.М. Серышева командующим Восточного фронта стал Я. З. Покус, а вместо Постышева   членом военного совета  - Алексей Авдеев.

  У  неосведомлённых людей широко  распространилось мнение, что благодаря военному таланту В.К. Блюхера была одержана победа в Волочаевском сражении. А в  реальности  всё было осуществлено благодаря мужеству простых народоармейцев, вынужденных перебираться через колючую проволоку по телам погибших товарищей.

И слова З.Ш. Янгузова: «Они (народоармейцы, - Г. Л.) верили в воинское искусство, человеческую и политическую мудрость этого полководца-самородка из народа, каких немало выдвинула борьба в защиту Великого Октября… Под руководством Блюхера НРА росла и крепла, упрочивалась её связь с широкими массами трудящихся», – повисают в воздухе.   По меньшей мере, они звучат издевательски к памяти тех, кого он приказывал расстреливать и кому приказал только с винтовками  наперевес штурмовать Волочаевку.

После удаления В.К. Блюхера с должностей главкома НРА и Флота и военного министра ДВР была проведена необходимая подготовка к ликвидации последнего оплота белогвардейцев в Приморье. В наступлении на Спасский оборонительный район Г.В. Кондратьев, которого не успели расстрелять, будучи командиром 6-го стрелкового полка,  командовал правой колонной войск, одновременно являясь заместителем командующего фронтом. Левой колонной командовал С.С. Вострецов. О Вострецове историки и краеведы вспоминают при описании последнего этапа Российской гражданской войны на Дальнем Востоке.

 Имя Кондратьева и роль его в Народно-революционной армии ДВР напрочь забыты, хотя именно под его командованием Ракитинский батальон, сохранивший верность идеалам Революции, по Уссури и Амуру 17 октября 1920 года первым вошел в город Хабаровск, из которого  должны были уходить японцы. Именно он командовал пятым полком, взявшим Волочаевку 6 января 1922 года. Но за отступления из Волочаевки был приговорен к расстрелу.  В наступлении на Волочаевку в феврале он был командиром роты 3-го стрелкового полка, был ранен, но не покинул поле боя. За мужество награжден орденом Красного Знамени.

В 1929 году он окончил Военную академию в Москве. В должности начальника штаба 73-й стрелковой дивизии   был арестован в сентябре 1937 года, приговорен к расстрелу, но 5 февраля 1940 года в связи с недоказанностью обвинения смертная казнь отменена, и  «за халатность и превышение власти», он был приговорен к шести годам лишения свободы.  В 1942 году освобождён, реабилитирован,  ему возвращено звание «полковник», и с марта того же года по май 1946 года полковник Кондратьев  состоял начальником тактического цикла 2-го Омского пехотного училища.

Почему я акцентирую внимание на личности Г. В. Кондратьева? Потому что в его  жизни  отразилась судьба целого поколения. Хочется обратить внимание на то, что он не был расстрелян после второго приговора, а длительное время продолжалось следствие, приведшее  к смягчению наказания, и в последующем - к реабилитации, хотя многие доморощенные  историки пишут о репрессиях и  расстрелах  без суда и следствия.

Вникая в проблему Волочаевской операции, я переписывался с Марией Гавриловной Кондратьевой, женой Григория Васильевича. Она  была учительницей в пятом стрелковом полку. Вот содержание одного из её писем: «Я могу поделиться только своими личными впечатлениями о тех жутких днях, какие остались в моей памяти. На следующий день после окончания сражения, мы побывали у сопки Июнь-Карань, где происходили эти сражения, и я видела те колючие проволочные заграждения, уже порушенные, и множество трупов убитых армейцев. Впечатление непередаваемое. А на другой стороне железнодорожного полотна лежала рота белых офицеров, скошенная нашим пулемётом, раненые же офицеры, которые ещё пытались некоторое время двигаться, обессилев, замерзли в пути. Я видела и эшелоны теплушек, заполненные до предела замерзшими трупами, и вражеские тоже, так как при поспешном отступлении их не успели подобрать… Ну что можно сказать о Блюхере ? Такие люди были, есть и, видимо, будут: они  достойны только презрения».

Написала она и о том, как получив первую хвалебную брошюрку о В.К. Блюхере, не дочитав  её, Григорий Васильевич бросил в угол прихожей.

Писала это Мария Гавриловна, не зная о гнусной роли В.К. Блюхера в репрессиях 1937 года, когда он ставил свою подпись под документами-приговорами высших  руководителей  Красной Армии.

Хотелось бы обратить внимание  читателей   на слова в очерке М.Ф. Буриловой:

«Однако японское правительство Маньчжоу-Го оспаривало эти высоты». С 1 марта 1932 года было образовано маньчжурское государство Маньчжу-Го, в  1934 году  оно было преобразовано  в маньчжурскую империю Маньчжу-Диго, где императором был последний маньчжурский император Пуи в империи Дайцин-Диго, которую краеведы и некоторые историки, слабо разбирающиеся  в  наименованиях государств и стран, называют Китаем. Хотя  последний  был лишь частью империи Дайцин-Диго. Никакого «японского правительства» ни в маньчжурском государстве Маньчжу-Го (на китайский манер его ошибочно называют Маньчжоу-Го), ни в Маньчжу-Диго не существовало. В суверенном государстве Маньчжу-Диго правительство было маньчжурским, а не японским. В этой связи всегда следует задавать вопросы: «С какой стати японцы лезли в драку за территорию, которая не была частью их государства?». «С какой стати их дипломаты, а не маньчжуры,  предъявляли претензии  к Советскому Союзу?».

Командование войсками при отражении японцев  в районе озера Хасан в действительности показало, на что способен маршал. Во время разговора по прямому проводу Сталин задал вопрос Блюхеру: почему, не летают самолёты, не идут в бой танки, не стреляет артиллерия? Блюхер ответил: «Из-за дождливой погоды и плохих дорог». На это Сталин коротко сказал: «Чтоб летали самолёты, стреляла артиллерия, и шли в бой танки», - и прекратил разговор.

Хочется сказать «спасибо» Марии Фёдоровне за строчку: «Блюхер в сердцах признался жене: «… приехали акулы, которые хотят меня сожрать. Они меня сожрут или я их – не знаю. Второе маловероятно».

В этих словах В.К. Блюхера моральная, духовная сущность человека,  каким он был в действительности, -  умельцем, сжиравшим своих  соперников (но не врагов на фронте).

Г.Г. Левкин, полковник в отставке,

Почетный член Всероссийского общества

охраны памятников истории и культуры.

На фотографиях:

1. Левкин Г.Г. - автор статьи

2. Схема Волочаевской операции

3. Блюхер Василий Константинович