СУДЬБЫ ЧИСЕЛ, БУКВЕННЫХ ЗНАКОВ И СЛОВ

Рубрика:  

       Размышления  дилетанта 

       Истоки понятия (самые смутные, еще не сознаваемые крохотные корешки его) - что  есть число - даются  нам, чуть ли не с материнской утробы. А уж о том,  что - с колыбели, и рассуждать не приходится. Ведь каждый младенец   уже  от рождения, как бы вроде, знает    (или    - не знает?):   у него только одна голова,  по две руки и ноги и по десять пальцев на каждой паре из них.  

        Конечно же  - за исключением тех, весьма  редких,  впрочем, казусов, когда на  белый свет он появляется с каким – либо изъяном. Умственным или физическим. Что здесь непонятного?

       И сообразить, как обозначить эти числа, даётся ребёнку уже на первых  - изначальных порах его жизни. Где-то на третьем – четвёртом  году. С помощью своих пальчиков. Проявляя при этом удивительную способность к абстрактному, так сказать, мышлению. «Сколько у тебя головок, Солнышко Моё?» Поднимает один пальчик. «А глазок?»  Два пальчика.    «А ручек? А ножек?»  Тоже по два пальчика поднимает.

         Разумеется, не без того, что взрослые  сначала растолкуют ему, мол,   это вот пальчик  и так вот им можно воспользоваться для   счета самых разных вещей. И как им воспользоваться, чтоб показать, сколько у тебя любимых   человечков (папа с  мамой, дедушка с бабушкой, ну еще и няни там, тетушки, братики, сестрёнки)… Но ведь и  самые примитивные, самые элементарные представления,  что стоят  за словом, - дарят  ребенку те же взрослые.  Покажут тем же (своим!) пальцем  и скажут, мол, это вот  слоник (на картинке), а это – кошечка.

          Не без лукавства, конечно, даю самую схематичную, самую упрощенную картинку:  как почти мгновенно, исходя из масштабов дальнейшей, отмеренной ему жизни, приходит к дитяти  понимание сути сего процесса счисления сперва наиболее существенного, что относится к его собственному телу. А потом  (по мере роста, взросления  и возмужания)     начинает исчислять сия личность и всё многообразие вещей, проявлений, значений и ощутимых знаков, которыми даёт о себе знать Окружающий нас Мир, Прекрасный и Необъятный. И самые первые системы счета даются   человеку тоже непостижимо, как по наитию, эвристически, и по началу  это - почти без натяжек - внезапным, еще не осознанным, озарением.                      

        Какие это системы?  Отвечу: двоичная и десятичная.… Не на вскидку, безусловно, родился сей ответ. Но  что в нём истина живет - уверен.… Кстати, довелось как-то и где-то вычитать: первая из них, двоичная, - самая удобная для операций на ЭВМ. Десятичная  - гораздо сложнее.  Громоздкая для применения в электронике  и, например,  на космических просторах.

            Здесь объекты   значительные по объёмам и массам, имеют   сферическую шаровидную форму, а всё остальное: астероиды, болиды, метеоры, метеориты и так далее – многообразие форм. И никогда не прекращается торсионный – вращательный процесс вокруг определенных центров по эллипсовидным, отнюдь не круговым, орбитам.       Космические вычислительные операции, когда, к примеру, надо определить для космических искусственных спутников, межпланетных кораблей   параметры их полёта, - это вам не фунт изюма взвесить и отпустить «в одни руки»!

           Это - совсем не то, что называется, «вычислить квадратуру круга».  Десятичный счёт наиболее практичен в условиях  реалий, составляющих окружающую нас обыденную, Эвклидову, плоскостную, трёхмерную  действительность. Где пресловутые Пифагоровы штаны,   воистину, на все стороны равны…

       Хотя – тоже не без изрядной доли условностей, которыми в реальной живой практике с успехом пренебрегают…

       Наверное, Божественным все же промыслом даны каждому из нас эти, можно сказать закавыченные, врожденные счетные «машинки»»: двоичная и десятичная. Первая из них востребована уже в нашу эпоху высоких технологий, основанных на электронных устройствах. А вторая так с нами и останется до самого Страшного Суда…

         Давайте уделим несколько строчек,  значению этих, как нам видится, чисел. Вполне допускаю, что, может, кто-то будет настаивать на других подходах. Пожалуйста! Как говорится, на здоровье!

         Так вот: числа можно распределить по трем разрядам. Сакральные, адекватно-научные, данные нам, как говаривал Ильич, в процессе живого созерцания, и, наконец, числа астральные, сопряженные с мистикой и магией. Причем адекватность чисел второго разряда – всегда относительна - характеризуется  величинами, убегающе малыми,  стремящимися к бесконечности.

          В масштабах плоскостной, Эвклидовой реальности, в которой живем, несмотря на наш прорыв в космос,  адекватность второго разряда чисел  нас устраивать будет всегда. Впрочем, об этом я уже обмолвился несколькими абзацами выше.

           Астральные числа напрямую связаны с цифрами, которыми оперировал в своё время Пифагор, создавший особую науку – нумерологию. Это не значит, что ею  стоит пренебрегать. Но вдаваться в сию   область не входит в мою задачу. Скажу только, что за каждой  цифрой, используемой в ней, древние греки видели только пустоту. Один только знак и никакой конкретики, нечто вроде абсолютного нуля.

           Но до сей «нулевой» абстракции, увы, додумались не они, а много веков спустя, арабы. Когда вводили во всеобщий   оборот свои, так называемые, арабские  цифры. На самом деле  цифры эти были индийские, но без понятия о нуле. Вот их - то, попутно усовершенствовав систему счета «нулевыми»» добавлениями, и присвоили арабы в ходе  завоеваний,  когда достигли Индии.

       Хочу сказать пару, другую, третью слов о числах сакральных, то бишь, освященных Божественным промыслом. Истинною полнотою обладают только они. Хотя за каждым числом, каким бы способом оно не обозначалось: словом, символом или буквой -  не стоит никакой конкретики и никакой пустоты. Есть что-то иное, непостижимое. Как   непостижима Божественная Сущность Самого Господа Бога.

         А теперь давайте   вспомним о Шести Днях Творения из первой главы книги «Бытие» Моисеева Пятикнижия. И о Дне Седьмом ( На иврите Шабат, или Сабат, в переводе на русский – Семь.) Это число освятил  Своим промыслом Сам Господь, Творец Мира и Всего Сущего в Нем.

         В той же главе «Бытия» говорится о втором числе, освященном  Самим Творцом. Великий Пророк и  Научитель рассказывает, как на исходе Шестого Дня Творения  Господь  сотворил Адама из праха земного, вдохнув в первочеловека Дыхание Жизни. А затем из его же ребра сотворил и Еву - первую женщину. И  заповедал им: «Плодитесь и размножайтесь!» Дабы потомство их заселило в веках   всю  Ойкумену Земную…     

            Так освятил Бог число Два: «Не годится человеку быть одному…»

            Число Семь явлено человеку и на звездных часах: если ночь выпадает ясной, безоблачной, всякий раз в приполярной зоне видим     красивейшие  созвездья северного неба  - «ковшики» Медведицы  Малой и Медведицы Большой. Сколько звездочек сияет в   очертаниях    каждого «ковшика»?  И считать не надо! И без  того знаем.    Семерка Священная  явлена нам на этих «кастрюльках»! Не забудем также о Четырех фазах Лунного месяца, составляющих 28 дней. По Семь дней  в каждой  фазе.

              А вот с числом Двенадцать, тоже Освященным Творцом, - сложнее. Не каждому понятно, каким образом явлено оно  человеку.  Двенадцать месяцев в году. Двенадцать Апостолов – Учеников и Спутников Господа  Нашего Иисуса Христа. Двенадцать членов православного символа веры.     Двенадцать колен Израилевых. Двадцать Четыре часа в сутках земных, кратных Двенадцати  в двух периодах – от полудня к полуночи и – до следующего  полудня.

           Наверное, когда-то, очень давно, так, что и не помним, когда, некоторые народы брали за основу счета число Двенадцать,  а не Десять. Отголоском сего и сегодня видим двенадцатикратную систему в денежных единицах  Великобритании с её пенсами. шиллингами, фунтами Стерлингов.

         А ларчик просто открывается, оказывается. Дело в том, что в  течение года Солнце проходит, проецируя свой путь на звездном небе,   через Двенадцать знаков Зодиака.   Отсюда – деление земного года на 12 месяцев. Но отсюда же есть и  пошла магическая лженаука астрология, живущая и поднесь.  (К сожалению!)

       Есть Дюжина Благая – Двенадцать.     Но есть  дюжина и от лукавого: с «перебором» всего лишь на одну единицу – тринадцать…

       Число Семь сопутствует  на протяжении всего времени, отмерянному  и каждому из нас, и, в целом, - всему человечеству. Назову лишь те  Семёрки, которые всплывут в памяти, перечислительным, так сказать, способом. Это – и  Семь чудес света, и Семь периодов Менделеевой таблицы элементов, и Семь видимых цветов солнечного спектра, и Семь звуков музыкальной гаммы, и Семь лет человеческой жизни, в течение которых, начиная с  младенческой поры, полностью обновляется химический состав его организма, и Седьмое Небо (высшая точка свода небес и, в бытовом, приземленном значении, -  метафорическое, образное выражение, относящееся к тому, что называют: полное счастье, полное, полное блаженство).Священное для христиан и число Три, выражающее Три Ипостаси Господа Бога…

        Пожалуй, можно остановиться  в пересчёте Священных этих Чисел  Семь. Потому что не хватит не только пальцев на руках и ногах, но и – дыхания в груди. Каждый может продолжить этот счет. Семь таинств Церкви. Семь смертных грехов. Семь падежей склонения   имен существительных,  прилагательных и других частей  речи во многих языках индо-европейской семьи…    

          Далее - Семь органов ощущения. Которых в действительности не пять, а именно - Семь. Человеку даны и эмоционально – эстетическая память, чувство ненависти и приязни, а также – очень деликатная, весьма трепетная сфера ощущений, связанная с  отношениями между любящими друг друга мужчиной и женщиной.  Ощущения эти -  эротические, которые в наши бесстыдные времена напрямую именуют сексом. («О времена, о нравы!»  - сказал бы Цицерон.  То бишь:  «О темпора, о  морес!», - по латыни выражаясь, -  на родном для него языке.)       

         Позволю себе и на сей раз обратиться к  библейской книге «Песнь Песней».  Это - поэтичная поэма о любви царя Соломона и простой девушки-пастушки Суламифи. Книга весьма откровенная местами. Но -  без   малейших признаков цинизма. Её талантливо,  с таким же лирическим, поэтичным настроем  изложил в прозе  наш  классик серебряного века  Александр Куприн…

         Итак, мы с вами почти договорились: поначалу  числа обозначились словами, потом -  различного рода идеограммами в виде набора камешков, завязывания узелков на шнурке, зарубок на палочке  и так далее, покуда не пришли к буквам, совершенно отвлеченным от какой – либо конкретики. Буквами стали обозначать то или иное количество самых разных вещей, предметов, самых разных объектов счета.

        Так поступало большинство «буквенных» народов. И античные греки, и более древние финикийцы, и  этруски, и самые –  самые древние из племен и народов - кочевые арийцы, дошагавшие, как говорится, пёхом, на своих двоих, перегоняя стада крупного рогатого скота, до полуострова на юге Евразии, ныне называемого Индостаном. Как полагают – откуда-то, чуть ли не из приполярного Севера.

        Древние арийцы, обосновавшиеся в Индостане, изобрели собственную – санскритскую   азбуку.  И они же, в конце  концов, первыми догадались, додумались: как обозначать и отвлеченное  число, и конкретное количество объектов счета абсолютно абстрагированным      символом-идеограммой, то есть, цифрой. Как дошли они до «жизни такой», - мне не известно.

         Другое дело – финикийцы, древний семитический народ.  Они первыми избороздили на своих финикийских кораблях Средиземное море. Сперва, придерживаясь берегов. А потом – и вдоль, и поперёк. В погоне за прибылью, которую приносят удачные торговые обороты. И поневоле стали первыми мореходами  древности, известной нам из писаной Истории.

          Но ведь ясное дело: товар, как и дензнаки, любит счет  и учёт. И контроль он любит, и требует, чтоб при всём при этом относительно товара велись аккуратные записи.     А как  это проделать, ежели под рукою нет ничего иного, кроме как испокон веков существующей шумерской клинописи? Правда, можно пользоваться не в пример более удобной по сравнению с глиняными табличками египетской бумагой – папирусом, очень выгодным предметом торговли. Но ковыряться на папирусе  клинописью или теми же египетскими иероглифами   - и хлопотно, и накладно получается.

          Тут волей – неволей, а потянешься рукою к затылку, дабы как  следует почесать его. Вот и потянулись, и почесали. Как говорится, нужда заставит пряники любить.   И, в конце концов, изобрели систему буквенных знаков – финикийскую азбуку, ставшую родоначальницей алфавита греческого, от которого, через посредничество этруссков, произошли и латиница, и ставшая поистине родною для нас кириллица, столь нахально притесняемая в наше время в наших же пенатах.

           Похоже, стал сбываться завет Полыхаева, вора-начальника воровской конторы «Геркулес», призывающего «поголовно перейти на латинский алфавит».  (Цитирую Ильфа и Петрова почти буквально.  Примечание автора.)

             Ну а с финикийцами как прикажете поступить? Признать, как должное, что именно они, купцы великолепные, так- таки ж и  придумали знаменитую свою азбуку, оказав тем самым драгоценную услугу остальному человечеству. И прогрессивному локомотиву   Истории, ускоряющему её ход. И тем, кто погряз в косностях, не желая с ними расставаться… Так что приходится истопникам   локомотива сего порою подталкивать  их очень хлестко и больно. В основном  - по затылку,   прибегая к помощи «товарища Маузера», оратора, умеющего  убеждать   недогадливых субъектов.

             Спасибо, конечно, скажем древним мудрецам. Пороха не придумали. Зато подфартило  нам,  их потомкам.  Куда бы мы сунулись, ни  «аза», ни «буки» не  ведая?

            Когда-то, на заре туманной юности, попалась мне в руки, пятикласснику или, может,   на ступень постарше, очень   любопытная, весьма и весьма познавательная книжка. Не помню автора. Но очень сдаётся, что им был младший брат Самуэля Маршака, писавший под псевдонимом  Петров. Талантливый, впрочем, популяризатор научных знаний, гуманитарий по преимуществу. Таких много тогда трудилось на ниве просвещения детей пролетариата. По самому широкому спектру научных знаний. (Выполняли социальный заказ Генералиссимуса!) Впоследствии, во времена пресловутого «застоя», на сей возделанной ниве, взросла  знаменитая  молодогвардейская книжная серия «Эврика».

            А в той книжке и доступно, доходчиво, и очень наглядно давалась картинка того, как постепенно и даже мучительно долго Человек постигал искусство грамотности. Как от письма рисуночного, идеографического, наглядно изображающего реальные предметы, Его окружающие, и даже догадавшегося, как изображать в рисунках не только реалии  Мира, который познаётся и осваиваётся  Человеком, но свои действия, то есть, глаголы, говоря сегодняшними терминами.

          Автор даже составил простенькую табличку идеографических рисунков- изображений предметов. Мол, начальные  звуки слов, их обозначающих, и стали впоследствии в процессе длительной эволюции привычными  буквами наших алфавитов.

          Я, будучи взрослым и уже обвыкший подвергать сомнениям многое из того что узнал, что изведал, воспроизвел по памяти сию табличку, пронумеровав удобства ради каждую в ней клеточку. И к ошарашивающим, нежданным выводам пришёл, размышляя по поводу этих рисунков.

         В клетке первой изображен  равнобедренный треугольник, похожий,   на крышу.   Автор книжки так и пишет. Дескать, так изображали понятие «дом» финикийцы (не забудьте: народ, изъясняющийся на одном из семитских наречий!)  И далее пошло всё в том же духе, в том же разряде. Клетка вторая – знак, похожий на ворота.    Затем идут знаки Тэ-образный, волнистая линия, верблюд, поставленный на попа, змея, изготовившаяся к прыжку, круг с точкой в центре (глаз, - уточняет автор книжки, и спорить не приходится),  непонятный на первый взгляд знак, изображающий слегка изогнутую линию с тремя отростками на ней (черенок финиковой пальмы,- разъясняет автор-популяризатор и очень  резонно  разъясняет!)     Далее назовём знаки, понятные без комментариев, - петля, рогатая голова, угол, человечек, размахивающий руками, и, наконец, знак, похожий на букву Рэ в нашей кириллице. Всего тринадцать  клеточек…

            Но ни одною строчкою не обмолвился автор о том, на каком языке звучали слова, обозначенные этими идеограммами. Но мы-то  с вами – тёртыми калачами стали давно, На сухой мякине нас не проведешь!

           Давайте подумаем вместе, давайте прикинем, что к чему. В самом деле, понятие «дом» на иврите и на любом из языков хамито-семитской семьи звучит примерно, как «биф» или «виф», но отнюдь не как «домус», слово индо-европейское, арийское. То же самое происходит и с остальными рисунками нашей  таблицы, обозначающими слова-понятия конкретных    предметов. Знак в третьей клетке – это «тавро», коим арийцы-кочевники  метили свой скот. (Кстати, не делайте, пожалуйста, бешеную физиономию, услышав слово «ариец».)

             Как разъясняет Джавахарлал Неру, написавший между прочих благих своих деяний, книгу «История Индии», арьи  - это народ, умеющий возделывать землю.  Вспомните хотя бы из школьного курса литературы:  в былинном цикле русского эпоса не менее славным богатырем, нежели Илья Муромец, был оратай-оратаюшко Микула Селянинович. Простой русский мужик, пахарь, возделывающий земли. Орать по -древне-русски – это пахать…          

            Волнистая линия – это «море». А по хамито-семитски понятие «море»     звучит, как  «бахр».     Кстати, слово «адмирал», привычное нашему слуху,  этимологически восходит, может быть, даже к очень древнему финикийскому языку.    На семитском наречии «эмир аль бахр»  означает «хозяин моря». «Ворота» по хамито-семитски -  это «баб»  или «вав». Отсюда «Вавилон», эллинизированное ивритское «Бабэль» - «Врата Бога»  Изначальное же, шумерское имя этого города звучит примерно, как   «Кадин Гору» - «Путь Наверх». А по-арийски ворота – это порт…

            Двугорбый верблюд  по–арийски – это «бактриан», «змея» - «серпиниус»,   «глаз»   - «око»,    отсюда, например, и слово «бинокль» («двуглазый»). Пальмовая ветка – черень в некоторых арийских  наречиях произносилась как «керень».

          Петля – это по древне-гречески  «гамма». В переносном смысле – ограниченное водное пространство: бухта, гавань. Отсюда - имя датского города Копенгавн ( русское произношение Копенгаген). А на Гаваях  есть  печально знаменитая бухта Пёрл-Харбор. Топоним переводится на русский язык   как Жемчужная Гавань. И все эти гавани, бухты,   замкнутые заливы этимологически восходят к будто хамито-семитскому слову «гамма»? Так что ли?

            Разрешите не поверить!  Я и не верю.

            Что касается клеток десятой,   одиннадцатой  и   двенадцатой, то, думается, и к ним легко найдутся  соответствия в арийских наречиях. Рогатая голова – это бык, сообщает автор нашей книжки, знак, похожий на угол, так и читается: угол. Согласимся с  очевидностью. Но бык у шумеров – особо почитаемое животное. Отец стада. Попутно:  привычное для нас, русских, слово «господин» имеет корни  в давнем-давнем Шумере и первоначально значилось, как «бык силы», применялось в качестве почетного титула.

           У арийцев Отец стада и был собственно Отцом  - Ата. (Отсюда и пошли слова  Авва, Абба, Аббат, Атилла, наконец, то есть, говоря на современный лад, Папашка.)

             Вот вам  и «заготовка» для буквы А. И ясно, и понятно – как белый день.  Теперь посмотрим на угол. Как озвучивалось понятие в  арийские времена? Наверное, очень похоже на слово «локальный», взятое из латыни. Отглагольный рисунок человечка, размахивающего кулаками, понятен для самой разномастной, разноязыкой публики. Кто-то кричит, кто-то кого-то зовёт. (Человек кричит: «Эй!» - поясняется в книжке. Согласимся.)   А вот с простеньким вроде бы рисунком, похожим на русское Рэ, названном  в рассматриваемом источнике словом  Рэш, история получилась и длительная, и интересная, достойная увесистых трактатов.

            Трактатов писать не буду. Но соображения, свои личные, выскажу. Рэш – это голова, - разъясняет автор книжки. Согласен. Так оно и есть. Очень похоже. Длинная шея и треугольная голова. Сойдет! Но в прямом ли смысле следует понимать сию голову?    У этого слова есть и другие функции. Не менее важные.  Никого не удивишь  таким, например, сочетанием слов: «Президент – это глава государства.»   Недалеко отстоят от сих смыслов и прилагательные «главный», «головной». Их  этимология понятна с первого взгляда.

           Очень близко к «Рэшу»  по  звучанию стоит в индо-европейских языках такое слово, означающее высшее должностное лицо, как латинское «рекс» ( царь, король).  А вот в санскрите и в ряде современных  индийских наречий это же понятие озвучено словом «радж». По-французски слово  «король» звучит, как «рой»». Отсюда пошли «роялисты», музыкальный клавикордный инструмент «рояль» (королевский).  Но там, где  «Рекс» (то есть, царь, король), там и его твёрдое слово «Лекс», ставшее «Законом»: «Лег».  Отсюда французское  «лой», английское «лоу» и их производные «лояльность», «лояльный», «легальный», «легитимный»…

              Не я это придумал. Так считают  языковеды, лингвисты  разных ученых  степеней и званий. Доктора, магистры, доценты, профессоры, кандидаты наук…

              Но у нашего «Рэша» есть и прямое значение, выражающее    важный антропологический признак человека – свидетельство его принадлежности к тому или иному этносу.  Для примера скажем, что большинство семитов – это люди кареглазые, черноволосые. Монголоида тоже редко встретишь блондином. А вот древние арийцы, нынешние индо-европейцы, по преимуществу   - голубоглазы, блондинисты, светловолосы.  Чтоб не томить вас и дальше, дорогие читатели, скажу напрямую: древний «Рэш» - это нынешние «рус», «росс», «руж», «руг», «рут», «руф» и так далее.   А восходит это семейство» «русских» к давнему, полузабытому предку- к шумерскому слову «уруду», что означает   металл красного цвета – медь.                                                                           

                 Чем больше вникал в удивительные приключения  «Рэша», путешествующего через многие и многие столетия, из языка в язык, от этноса к этносу, тем   увереннее приходил для себя, может быть, к единственно правильному выводу:  финикийцы не сами  азбуку изобрели. Просто взяли готовое, придуманное их предшественниками, арийцами. Которых ассимилировали, растворили в себе, подавив своей численностью.      Но и сами обогатились   от тех, над кем одержали мирную, ненасильственную победу.
                  Такое уже встречалось не раз в истории человечества.  Этруски растворились в латинянах-италиках, шумеры – в семитах, породив халдеев. А из Ура Халдейского пришел в Ханаан   Аврам (Абрам) – Высокий Отец. Это - дословный перевод его имени, изначальное звучание которого имеет индо-европейские корни. Рамена – это плечи в том же старославянском. А Ава  (Аба) - это Ата – Отец.

                В заключение вернёмся к цифрам, возникшим из  десятичной «счетной машинки», данной нам от природы. Есть цифры римские – попытка наглядно, образно изобразить пальцы человека  в их количестве на руках. Одна палочка, две, три, четыре, пять - в виде сомкнутой ладони с откинутым большим пальцем. Десятка – это    уже две ладони  одна над другой. Получился  вертикальный косой крест. Не очень удачная попытка, прямо скажем.

           Древние арьи у себя на новой родине в  Индостане тоже оперировали  такими же   пальцами-палочками.  Но располагали их    не по горизонтали, в ряд, а по вертикали, лесенкой, одна над другой. Потребность в скорописи превратила эти лесенки в индийские цифры, ставшие арабскими. Кажется,  впервые  внятно  высказался на этот счет наш Пушкин, Великий Гений России.      

Евгений Корякин, военный корреспондент, член СВГБ по ДВ региону, лауреат премии Московской городской организации Союза писателей России "М.Ю. Лермонтов. 1814 - 1841"