Звезды далекой свет

Рубрика:  

     Пишу о Владимире Высоцком и в очередной раз ловлю себя на мысли: «А надо ли?  Ведь и без меня уже сказано и пересказано столько. Что на десятки томов хватит. Тем более людьми, знавшими его. Но в том-то и дело, что о масштабе такой личности, об ее многогранной творческой натуре рассказать все, пожалуй, невозможно. Да и нужно ли?... Потому что многое принадлежит лично Владимиру Семеновичу и его самым  близким. И посему не пристало ворошить, то, что нам никогда не принадлежало. Ни к чему все это…  Не имеем морального права.

      Высоцкий для старших и младших его по возрасту был своим, простым, близким.  И одновременно для нас, его современников, он всегда оставался вершиной. Глашатаем. Мы любили его искренне и беззаветно.  И он платил нам своей  взаимностью. Еще как платил! Сполна. Выворачивая свою душу наизнанку. А это на Руси всегда дорогого стоило… И понятно, что многие его песни воспринимались нами ни больше, ни меньше, как «Вставай, страна огромная!» или «Землянка». В них дышала всей своей неукротимой страстью сама эпоха. Век  ХХ-й.

     Лишь только теперь, спустя годы и годы, со всей очевидностью становится понятным то,  как он любил свой народ, свою горемыку-страну. А мог бы спокойно уехать еще тогда,  в семидесятых. Благо и возможность была.  Но не уехал, остался…  И цена этому земному притяжению к своей горькой и великой Родине  была самой емкой и выразительной. И равнялась – ни  много ни мало – любви  миллионов и миллионов сограждан. А по сути своей – его верных и бескорыстных друзей.  Единомышленников. Так и было…

     Наверное, даже сейчас мы еще до конца не осознали все величие и размах его души.   А размах этот, как и величие, воистину вселенский. И, наверное, нам предстоит узнать еще многое и многое из его неповторимого самобытного творчества. Согласимся  – многое  когда-то прошло, проскользнуло мимо нас. Не «зацепило».  А потом и вовсе затерялось в вихре грянувших перемен. Да и чего греха таить, пока еще только-только схлынул всеобщий антураж – «ах, Высоцкий!...», «под Высоцкого», «с Высоцким…». Хотя по-другому и быть не могло в стране, где бурлила неподдельная всенародная  любовь к Барду и Артисту,  но где книг его стихов не издавали с упорным, завидным постоянством не один десяток лет. Вот и рвануло плотину…  Перекос вышел. Хотели, как лучше, а получилось…  Но не об этом сегодня речь.

      За всеобщими бедами и развалом огромной страны вроде бы померк и отошел на второй план  – забронзовел – сам  Высоцкий, и даже Шукшин. И нам, сегодняшним,  уже не до Солженицина. Раздражает.  Нет, мы, конечно, ничего не забыли и память наша, слава Богу, цепко держит все события века минувшего, откуда, как эхо, доносится железная поступь кровавых диктаторов, но…  Только вот подустали и суета окаянная заела, и как бы стало не до пророков в своем Отечестве.   Не до них. А зря! Зря…

       И все же –  это явление временное. Временное. Помяните мое слово, Высоцкий вернется к нам, придет. Вновь  заявит о себе «обнаженным ранимым нервом». Так и будет. Потому, что Владимир Семенович  Высоцкий – это Звезда. И ее далекий свет доходил, доходит, и еще будет доходить – верю! – до миллионов и миллионов людских душ и сердец.  На его Родине, в России, просто-напросто по-другому и быть не может.  Дайте лишь срок!... 

Любушкин Ю.П.

 

Свои стихи посящаю светлой памяти В.С. Высоцкого

                                         

Восставший из пепла

(Без оглядки)

            …  А каравеллы Магеллана шли в никуда. Без оглядки. Назло всем – и тем, кто потерял в них веру, и тем, кто верил им из милости. Командору нужно было  доказать, что Земля круглая. Доказать, вопреки всему!

      «И все-таки, она вертится! …»

 

Сквозь голые ветви обугленных фраз

Восстанет из пепла Святой парафраз.

Он снова ласкает придирчивый слух,

Как видно  в камине огонь не затух!

И робкое пламя изменчивых Муз

Украсит венцом этот зыбкий союз.

Огонь и вода, медь начищенных труб

Лелеют улыбку настойчивых губ.

Лелеют, оставив на теле трубы,

Как трудные Версты на складках судьбы.

…  А версты мелькают одна за другой,

И падают звезды в ночи за кормой.

И нам не уйти и с пути не свернуть,

Лишь только в пучине морской утонуть.

           Но падают руки обрывками фраз

           –  Смятенье души или так …  напоказ? …

           И чья-то Победа,  – А  может беда?  –

           Ворвутся в наш дом  на века, навсегда.

           И розы завянут с приходом зимы,

           И нам не уйти от  тюрьмы и сумы.

           Но истина рядом, в начале начал,

           Где волны штурмуют наш старый причал.

           И  скомканный  ветром, обрывками фраз,

           Ко мне долетает святой парафраз.

           Но злая измена  корежит  судьбу,

           И юный горнист извлекает трубу.

           И снова разносятся звуки  – «Отбой !...»,

           А кто-то сказал  – «продолжается бой …»

Семь футов под днищем, под острым килем,

Утонем мы трижды и трижды всплывем!

И глаз не сомкнем, будем ждать до утра,

Чтобы кто-то сказал  – Вам  в дорогу пора …

Померкла звезда, догорает свеча,

И падает плед, как лавина, с плеча …

Мы снова в дороге, мы снова в пути,

Пред нами задача: дойти и найти.

И чей-то приказ парой  рубленых  фраз,

Возносит до неба Святой парафраз.

И только лишь медь  у начищенных труб

Целуется с жаром восторженных губ.

Целуется с ветром  и стужей пурги,

Далече нам путь и не видно не зги …

 

        А каравеллы Магеллана продолжали путь к кромке горизонта,  только вперед …   Вперед…   Вперед …

Без  оглядки. Идти с одержимостью Веры в Святое Дело.

С Верой…  С Надеждой …   С Любовью…

        

Я печали свои…

Она была его Великой Музой. Его единственной Любимой, Его Богиней Вдохновения. В редкие минуты  безоблачного  счастья казалось, что никто и ничто не  сможет  помешать Им.   И мир создан только для них двоих. Только  для  Них… Он свято верил, что Его Царевна-Лебедь, Его Несравненная  Влади, отведет своим Волшебным Крылом все беды и напасти.

Так казалось… Но слишком ранимыми были эти нежные трепетные крылья.

 

Все печали мои,

Лишь крылом развести,

Нам и море с е й ч а с –

                               п о   к о л е н о…

А все ласки твои

К небесам вознести,

Чтобы их не коснулась измена.

          Захочу – не уйду,

          Только ты не кори

          За безумные ночи            

                                       ш а л ь н ы е.  

           И калитку в саду  

           Не забудь, отвори 

           И засовы с секретом

                                      с т а л ь н ы е.   

Я хотел,  да не смел

Расплескать по лугам

Счастье ясной зари

                               на  прощанье.

Улетел…  Не успел

Вслед незримым шагам

Все мечты раздарить без названья.

           А печали мои

          Л и ш ь   к р ы л о м   р а з в е с т и,

          Нам и море 

                            с   т о б о й 

                                               п о   к о л е н о.

          А все ласки твои

          Мне б с  собой 

                                      у н е с т и,

          Да не вырвусь

                                   … из сладкого плена.

В с е  

            п е ч а л и   

                               м о и,

Л и ш ь 

               к р ы л о м

                                  р а з в е с т и…

 

Я  к метелям уйду…

Р а с с ы п а ю т с я 

                              тени берез на снегу,

На хрустальный покров января.

Я шагну за порог, я к метелям уйду,

Заплутавшим в огне фонаря.

           А фонарь на углу притулился молчком

           И мигает глазищем в ночи.

           А беда вслед за мной

                                          увязалась тайком,

           Не прогонишь…

                                Хоть криком кричи.

И  исхлещет  метель

                                отпечатки шагов

на холодной постели своей.

Их упрячет зима

                        под заносы снегов

на завьюженном

                             лоне полей.

            Одиноко бреду по хрустящим снегам,

            Что-то грустное им говоря…

            Я печали свои безвозмездно отдам

            Злой судьбе, что пришла  втихаря.

И, мигая в ночи,

                           зябко стынет фонарь,

Окропив желтым светом снега.

И  охрипший  от стужи

                                   белесый фонарь

Обласкает поземкой пурга.

              …  Я шагну за порог, я к метелям уйду,

              Ждет меня,  не дождется  январь.

              И бросает мне тени берез на снегу

              Стылым

                              светом

                                                 промерзший  фонарь.

 

Оковы коварства

(За роковой чертой)

Сыграв Гамлета в одноименном спектакле на Таганке,  В.С. Высоцкий доказал  нам  еще  раз  все  Величие и Несовершенство человеческой натуры там, у роковой  черты, между Жизнью и Смертью.                                                                   

Закончен срок у жизни непростой,

Стрела отпущена из тетевы упругой.

Основы рву за роковой чертой.

Не рву легко…   Как прежде…  А с натугой…

       Ярмо постылое покоя не дает.

       Не даст сейчас, назавтра и подавно.        

       Нужда с бедою виражи плетет,

       Сойдясь в объятьях роковых  бесславно.

Коварный миг, объятья роковые,

Их простота похуже воровства!

Шумят бесстрастно кроны вековые,

Не сокрушив столетий естества.

        Но ложь, интригой помыслы разрушив

        Святых надежд под сводами дворца,

        Забилась в глушь, стремительно обрушив,

        Поток лавин в преддверии конца.

Вот так и мы, померкнув в одночасье

От злых нападок  гадостной хулы,

Счастливый миг свой обратим в ненастье

Под тяжким гнетом суетной молвы.

          А надо рвать – отчаянно, с натугой,

          Сплетенье пут, опутавших судьбу.

          И под распев  т о к к а т а,  вслед за фугой,

          Вдыхать метели стылой ворожбу.

И где-то в глубине, на дне колодца,

Увидев звезды, будто наяву,

Осколком счастья больно уколоться,

Держась в потоке бурном наплаву.

           И плыть, и плыть к сияниям Галактик,

           Пересекая грозный океан.

           Судьбы стратег, а кто-то думал тактик,

           И это про меня, презревшего обман…

Закончен срок – у Жизни  или Смерти?  –

Скажите мне, прогнувшись в политес.

Не верю Вам, Вы – тоже мне не верьте,

Ведь Я обласкан милостью небес.

        Но Ваше торжество становится докукой,

И  Ваша лесть –  сродни от мрачных сил.

О б ж е г с я   Я,  но будет мне  наукой

Ваш сладкий Мед, который Я   и с п и л.

 

Примечание:  «Токката и Фуга»  – это  заглавная музыка Моей Души, непревзойденный Органный Шедевр Великого И.С.Баха…

 

У  родного порога

(Лихая доля)

Жизнь порою такая – не расскажешь без слез:

В эту землю навечно я корнями пророс.

Где родился – сгодился …

Там и должен быть спрос –

У родного порога, среди русских берез.

        У реки над обрывом, меж цветущих рябин

         Нет господ надо мною, сам себе господин!

         И с бедою сражаюсь я один на один,

         Если доля лихая – клином вышибу клин!  

И любые напасти мне всегда по плечу:

Ногу – в стремя, и вихрем над бедой проскачу.

Но пред первой звездою я чуть-чуть помолчу,

Коль со смертью в «орлянку» я сыграю вничью.

         И  «старухе с  косою» молвлю я: «Погоди!...

         Недосуг мне с тобою …  Ты,  покуда  уйди!»

         И пусть ветер бушует, льют косые дожди,

         Прошепчу я любимой: «Я вернусь…  Подожди…»

Жизнь порою такая – не расскажешь без слез:

В эту землю навечно я корнями пророс.

Где родился – сгодился,

Там и должен быть спрос,

У родного порога, среди русских берез.

        Среди  

                    русских 

                                            берез …

 

Любушкин Юрий Павлович, пенсионер МВД РФ, поэт, прозаик (г.Николаевск-на-Амуре)

 

На фотографиях:

1. Владимир Высоцкий

2. Высоцкий с Мариной Влади

3. Любушкин Ю.П. - автор статьи и стихов