«Я НИТКА В ЗНАМЕНИ ТВОЕМ...»
       |
К 115-летию со дня рождения дальневосточного поэта Петра Комарова Если бы от него остались лишь строчки: «Только в песне да в сказке уместится Приамурье мое!» – этого было бы достаточно для бессмертия. В Хабаровском краеведческом музее хранится старая рукопись. Не менее старая ученическая ручка с простым пером. Обычная школьная тетрадь в линейку из бумаги желтоватого цвета. Фиолетовые чернила кое-где расплылись. Я бы ветры вдохнул твои с жаждою, Я бы выпил ручьи до глотка, Я тропинку бы выходил каждую, Да моя сторона велика! Как посмотришь – не хватит и месяца Обойти и объехать ее... Эти стихи стали паролем для многих поколений. КТО ТАКОЙ ПЕТР КОМАРОВ? Если показать на улице фотографию Комарова сотне прохожих, то вряд ли кто-то из них сможет узнать его в лицо. Если же спросить у них: «Кто такой Петр Комаров?», то мало кто вспомнит, что был такой поэт. Тем более назвать его стихи. На днях зашел в ультрасовременный книжный супермаркет и подивился изобилию. Девушка-консультант поинтересовалась: «Вам что-нибудь подсказать?» «У вас есть что-нибудь из Петра Комарова?» Мы подошли к полке, на которой стояли книги многих поэтов. Комарова там не оказалось. «Сейчас по компьютеру посмотрим», – обнадежила она. Но вскоре огорчила: «Ничего нет…» Было обидно и за Комарова, и за девушку, которая не слышала о нем. Вы не знакомы с Петром Комаровым? Но его стихи наверняка читали ваши родители, бабушки, дедушки, а может быть, и прадедушки. ПОД ЭТУ ЦИФРУ ПУШКИН ПОДГАДАЛ СЕБЕ ДУЭЛЬ... «Поэты рождаются в провинции, а умирают в Москве!» – истина эта не для Комарова. Что ему Москва? Он туда не рвался. Настоящие поэты живут в провинции и прорастают в нее корнями. Сегодня Петру Комарову – целый век с хвостиком. Говорят, что 37 лет – роковой возраст для поэтов. Как писал Высоцкий, «под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль, а Маяковский лег виском на дуло». Этот рубеж едва успел перейти Комаров. В книге судеб ему написано быть вечно молодым. Для таких фигур после смерти открывается другой счет календаря. При условии, что и через тысячу лет сохранится русский язык и сама поэзия. И нынешняя дата – повод напомнить о судьбе поэта, творчество которого в 1950 году было удостоено Сталинской премии (посмертно). ДА ЗДРАВСТВУЮТ СТИХИ! Петр Комаров был родом из Новгородской губернии, из рабочей семьи, которая переехала на Дальний Восток в 1918 году. С детства любимым занятием мальчика было взять любое слово и подбирать к нему рифмы: котенок – утенок, ветка – клетка, побежал – не сдержал... Неважно, был ли смысл в рифмованных строчках. Петю это не слишком беспокоило на первых порах. Его завораживала музыка рифм. Он прошел путь от разъездного корреспондента до первого поэта Приамурья. Сам пробился в литературу: в нем жила жадность к знаниям, рабочая злость. Как Комаров оказался в Хабаровске? После окончания школы крестьянской молодежи в городе Свободном Далькрайком ВЛКСМ направил его на работу в газету «Набат молодежи». Первые выступления поэта в печати относятся к 1927 году. НЕБЕСА С КОЛДОВСКИМИ ЗАКАТАМИ Скажут, что стихи – не хлеб насущный, никому нет дела до поэта. Возможно, так и есть. Все же в укладе Хабаровска о Комарове что-то напоминает. Хотя бы название улицы, мемориальная табличка на доме. А в «Хрестоматию дальневосточной литературы» включены произведения Петра Комарова. Говорят, что Комаров написал мало. Все его стихи умещаются в одном томе. Но это особенные стихи. Они – о потрясающей природе. То, что поэзия Петра Комарова – чудо, не требует доказательств. И понять это чудо до конца невозможно. Вот вроде бы самые обычные слова, а сколько в них музыки: Небеса с колдовскими закатами, И тайги вековечный покой, И Амур с берегами покатыми, И вечерний туман над рекой. В стихотворении «Кедр» есть такие пророческие строки: Если мне придется умереть, Кедром упаду я поутру, Лучше сразу факелом сгореть, Чем всю жизнь сгибаться на ветру.
Так обломленные ураганом и упавшие на землю ветки дерева чувствуют свои корни. Наверное, главная прелесть этих стихов в том, что они написаны именно тогда, когда уже можно не писать. Тогда и рождаются произведения, которые живут своей жизнью. Строки, которые существуют сами по себе. О которых не нужно спрашивать, для чего они появились. Когда к вам в сердце чистое, Как в молодости, вновь То нежно, то неистово Вдруг постучит любовь – Вы невзначай привыкнете К докучливым ветрам, К ночной звезде навыкате, К морозу по утрам... Но ведь это один только отрывок! А сколько сотен таких строк разбросано у него алмазами. ЛОСЬ БЫЛ ЕМУ БРАТОМ Столь же необычные строфы он посвятил деревьям и травам, таежному зверью. Как когда-то Маяковский приглашал к себе на чай солнце. Комаров зовет в гости зеленых друзей: «Деревья пересказывают мне забытые лесные небылицы...» Птицы садились ему на плечо. Лось был для него братом, а сарана – путеводной звездой. Поглядит кругом и снова Нагибается к траве Длинноногая корова – Целый куст на голове. Всерьез о лосе сказано: «Как верный часовой, он вдаль глядит, и вздрагивают губы, – на них снежинки тают, – и во мгле дымятся ноздри». В стихах Комарова светит полнота того, что можно назвать нравственным объятием. «Я нитка в знамени твоем...» – писал он о братьях наших меньших. Объем этой любви у него приравнен к бесконечности. Каждое существо для него – галактика. А все вместе – не имеющая пределов Вселенная. Вот картинка в духе Комарова: На дно реки сквозь тальники Заглянешь поскорей: Там плутоватые линьки Гоняют пескарей; Там проплывает грозный сиг С распущенным пером, И чешуя блеснет на миг Разменным серебром; Там злые щуки, разъярясь, Дерутся до зари, И опрометчивый карась Пускает пузыри; Там, как холодная стрела, Пронзая толщу вод, Тайменей гибкие тела Проносятся вперед... НА ДВОИХ НИ КОЛА НИ ДВОРА Пожалуй, никто лучше не рассказал о поэте, чем его вдова Нина Яковлевна Ходакова. Не заметить друг друга они просто не могли. Любовь, вспыхнувшая между ними, оказалась первой и единственной в жизни каждого. 12 лет Нина Ходакова была его музой. Впоследствии их любовь прошла через множество испытаний. Самым страшным была смерть Петра Степановича в 1949 году. Все прошедшие с тех пор без малого шесть десятилетий Нина Яковлевна свято берегла чистоту имени Комарова, всеми силами старалась уберечь их личную жизнь от жадной до сплетен «черни». Беседовать о муже с журналистами она соглашалась крайне редко. А когда это происходило, ни за одно произнесенное ею слово Петр Степанович не смог бы ее упрекнуть. Она не только берегла его память, но и передала рукописи, черновые наброски стихов, статей, очерков разных лет, записные книжки в Государственный архив Хабаровского края. Фонд невелик: в нем всего 48 дел, охватывающих жизнь поэта с 1928 по 1949 год. Умерла Н.Я. Ходакова в 95 лет, в 2009-м. До самой смерти не утратила оптимизма и интереса к жизни. О Комарове она оставила воспоминания, которые записала литератор Людмила Клипель: «На двоих ни кола ни двора. Нина жила у брата, а Петр ночевал в редакции, в каморке без окна. Недосыпал ночей, валялся на редакционных столах, потому что никто не давал квартиры. В редакции нажил жестокую болезнь легких. Нина еще до замужества знала, что у Петра туберкулез. Но это ее не пугало. Ей было безмерно жаль этого горемыку. Одним словом, жених гол как сокол и невеста под стать. Вскоре Комарову дали избушку, вросшую по окна в землю, на улице Тургенева. Через щели старенького дома нещадно задувал ветер. Сколько ни топи печку, все напрасно. В семье родилось трое детей – мальчик и две девочки. Но все были больными из-за туберкулезной интоксикации. Сын Сережа стал инвалидом. Старшая из девочек умерла маленькой. Младшая, Татьяна, тоже имела проблемы с легкими. Петр трудился как каторжный. Работа и творчество отнимали много сил. Врачи запрещали ему поездки и командировки, а он убегал из санатория, ехал в зимнюю стужу в Комсомольск-на-Амуре. Добился отправки на войну с Японией...» Комаров в одном из писем с горечью вспоминает, как недружелюбно встретили его собратья по перу: «На меня смотрели как на деревенского парня, ничего не смыслящего в удобствах городской жизни. Мой рваный полушубок и унты служили предметом постоянных насмешек. Шутили над моим трудолюбием, называя батраком, трезвенником, аскетом, говорили, что мне суждено сиднем сидеть за редакционным столом». И одного только не знали: что Комаров бывает раз в столетье. ЧИТАЙТЕ СТИХИ КОМАРОВА Есть поэты великие, а есть – единственные. На поэтической полке XX века имя Петра Степановича Комарова стоит в первой шеренге. На его стихи поют песни, считая их народными, не зная о том, кто их автор. Почему мы открываем Петра Комарова, который остается с нами навсегда? Потому что все хорошие стихи уже написаны. Они хранятся гдето в небесной обители, а поэт вызывает их к земной жизни. В наше время Комаров не стал предметом внимания общественности. Оно и понятно: поэта не арестовали, не упекли, не выгнали, не заклеймили, не заставили отречься от родных, не вынудили каяться. А о том, какую политическую оценку получил шедевр «Зеленый пояс», сегодня мало кто знает. В 1949 году, тяжело больной, дышащий уже остатками легких, Комаров обратился к самому Сталину с вопросом: «Доколе будем рубить кедр?!» Ответ он получил от первого секретаря Хабаровского края: «Сколько надо, столько и будем!» Еще важно, что за издание у тебя в руках – то самое, давнее, или новое. Сегодня хочется перечитать не того глянцевого Петра Комарова, который стоит на библиотечной полке, а старую книгу с пожелтевшими от времени страницами, какая была у тебя в детстве. До сих пор помню книжечку «Таежные жители», 1947 года издания. На картонной обложке были нарисованы тигры. Он лучше других понимал, как трудно писать для детей. В этом смысле Петр Комаров – поэт непревзойденный. А еще была популярна книжка, которая называлась «Золотая удочка». О ней сегодняшние рыболовы едва ли знают. С распадом СССР Комарова практически не издавали. Только в 2017 году, к 100-летию поэта вышло роскошное подарочное издание лучших его стихотворений – «На краю России». Это самая красочная по оформлению книга, проиллюстрированная Геннадием Павлишиным. НУЖНО БЫТЬ СОЛНЦЕМ Тетрадь школьного формата. Фиолетовые чернила прерываются блеклым химическим карандашом. Круглый, крупный, красивый почерк. Дневник 1948 года: «Нужно быть солнцем – освещать других ни у кого не занятым светом...» «Чем дальше жизнь, тем быстрее течение. И с какой бы скоростью ни плыть, течение это не обогнать». «Шлю тебе много нежности, и все, что есть святого, пусть придет к тебе» (к жене). «Сегодня, 25 января, термометр показывает 30 градусов мороза, а когда подставишь лицо солнцу – тепло. И воробьи вдруг чирикают: «Еще немного, ребята! Скоро – весна!» «Какой-то мальчишка дотронулся до меня: «Дядя, ты наш человек, очень наш!» У меня в носу защипало и горло перехватило». «Стихи, которые рождаются совершенно неожиданно – самые настоящие». А дальше – строки: Запоздалая кружит метелица, Посвистит под окном и потом, Как лиса осторожная, стелется И следы заметает хвостом.
И белая пустыня нетронутых страниц. Будто лицом к лицу встретился с роковым рубежом, оборвавшим тетрадь. Однажды Комаров зашел в церковь. Его поразили люди, которые опускались на колени. «Если был бы бог, то он должен был бы у вас просить прощение за свое бессилие», – записал он. Рядом с ним стояла девочка с булкой хлеба в руках. Она не молилась, а отщипывала по кусочку от булки и ела. «Дай бог, чтобы этой девочке не пришлось искать тебя ни на земле, ни на небе...» На улице к нему подошел незнакомец: «Ты что? Жить не хочешь? Зачем «прощай»? «Здравствуй» говори! День хорош – здравствуй! Дождь льет – здравствуй!» Он еще написал рассказ о том, как он слег в больницу. Врач, выстукав его, сказал: «Чахотка!» В больничный листок записал: «Tbc – положение безнадежное». «ВОТ ЗДЕСЬ САЖАЙТЕ!» Есть ли горячая точка на Дальнем Востоке, в которой не побывал Комаров? Не сторонясь самого палящего, обжигающего. Наоборот, стремясь, добиваясь попасть туда, стать плечом к плечу с непосредственными участниками. Так было и на войне, и до войны. Маленькая комнатка с печкой-буржуйкой забита корреспондентами, сидящими чуть ли не друг на друге. Комаров в военной форме читает стихи: «Длинными солдатскими ремнями Пролегла на запад колея. Воином предстала перед нами Родина любимая моя...» От него узнавали о многом. Как выходили седыми из боев... К концу жизни Комаров писал, что стихи рождаются не на площади, а в избушке на берегу Амура. Всей своей жизнью он показал людям «зеленый пояс». Определил то направление, в котором нужно идти. Дал ориентиры, расставил вешки, чтобы не сбились с дороги. «Вот здесь сажайте!» – увещевал он. И вижу я тот благодатный год, И зной песков, Где рощи зашумели, И полюс холода, Где мы достигли цели: Там ртуть мертва, но яблоня цветет! «Зеленый пояс» раздвигался на весь мир. От комаровских кедров, от того поля, которое он любил, от той реки, на которой он рыбачил. Все выше и выше – до самого солнца. И ЛУЧШЕЙ НАГРАДЫ ПОЭТУ НЕ НАДО Когда он умер, сами пальцы у него сложились так, как будто бы в руке был зажат карандаш. И он, Комаров, сомкнув навсегда глаза, что-то записывал – только для одного себя. Мне рассказывали, что, умирая, он произнес: «Вот и нету Петра Степановича!» Он ошибся. Петр Комаров есть и всегда будет. Его стихи никогда не умрут. Комаров не стареет. Комаров – понятие вечное. Комаров украшает нашу жизнь, вмещая в себя все лучшее. Так подснежник кажется капелькой неба на земле. Комаров – синоним смелости, свежести чувств. Посмотрит Комаров на лепестки лилии на озере и установит, который час. Мохнатый шмель предскажет ему, будет гроза или нет. Как по книге разберет Комаров следы на январском снегу. По голосу узнает птицу. Выяснит, где растут грибы. По одному ему ведомым приметам определит судьбу целого края. Еще невероятнее строчки, которые стали его завещанием: Войду в поговорку иль выйду из моды, Припомнят меня земляки: – Он жил для тебя и работал неплохо, Бродил по дорогам лесным, Был сыном твоим до последнего вздоха И верным солдатом твоим... Они для меня прозвучат, как награда, Простые слова земляков. И лучшей награды поэту не надо Во веки веков.
Александр САВЧЕНКО Фото из архива ДВГНБ
Газета «Приамурские ведомости», № 28 (8519) 2026 года г. Хабаровск |
