НАЗАД В ПРОШЛОЕ

Александр Савченко – о памятных датах этого года

Уходящий 2025-й был богат на юбилейные даты. О многих из них «Приамурские ведомости» рассказывали в течение года. В этой статье мы хотим вспомнить . . .

еще несколько событий и юбилеев, знаковых для истории нашего славного края.                                                                                  

ТРИ ШАРА НА СРЕДНЕЙ ГОРЕ                                                                                 

130 лет назад, 21 ноября 1895 года, благодаря инициативе полицмейстера города и начальника Хабаровского округа Александра Михайловича Чернова, с разрешения военного губернатора состоялось учреждение Хабаровского вольного пожарного общества (альтернатива соответствующей государственной структуре). Уже было построено полицейское управление на улице Большой (Муравьева Амурского). Хабаровск тогда горел часто. Особенно в новогодье. Город был деревянным, с печным отоплением. В 1895 году здесь насчитывалось до 18 церквей, 120 казенных домов и 876 частных строений.                                                                                      

Как тушили пожары? В газете «Приамурские ведомости» писали: «В магазине Плюснина по Алексеевской улице произошел пожар. Воспламенилась находившаяся в конторе, в количестве 7,5 сажени, пироксилиновая нитка, предназначавшаяся для зажигания паникадила в Успенском соборе. День был праздничный, а потому огонь хозяева заметили не сразу.                                                                                  

Одному из сыновей Плюснина, при выбитых оконных стеклах, снесло покровы тыльной части правой руки, другому, желавшему проникнуть в магазин через полуразрушенное окно, упавшим сверху большим куском стекла отнята хрящевая часть носа. Наконец, под третьим обрушился потолок, и мужчина упал в горящее пространство...»                                                                                       

В новогоднюю ночь огонь уничтожил одну из китайских слободок на Артиллерийской горе: «Дотла сгорели 16 фанз со скарбом и свиньями, число жертв обоего пола – 28 душ…»                                                                                      

А после Рождества вспыхнул Нижний базар, «сгорели лавки и товары на 35 000 рублей». Виной тому был костер, искры от которого «упали на солому».                                                                              

В постановлениях для торгующих отмечалось, что «на базаре курение табака, сигар и папирос воспрещается, за исключением отведенных мест». Кроме того, воду в самоварах дозволялось согревать лишь в номерных зданиях и помещениях над лавками, где были устроены самоварники нормального типа. Владельцам магазинов вменялось в обязанность «иметь при каждом балагане, амбаре и складе товаров лестницу и чан, наполненный водою».                                                                              

 Техническое оснащение пожарных оставляло желать лучшего. Обозы были исключительно на конной тяге. В случае большого возгорания вывозилась пожарная паровая машина, для разогрева которой требовалось часа два. Приехав на место, огнеборцы старались снять крышу и бить стекла в домах. Это называлось «выпускать огонь», который благодаря тяге сильно развивался.                                                                                              

А еще под рукой не было воды. В Хабаровске проживало не более 15 тыс. жителей, которым нужно было ежедневно 92 тыс. ведер, за которые приходилось платить немалые деньги.                                                                                              

Должности рядовых в полицейской пожарной команде были укомплектованы с разрешения военного губернатора солдатами, получившими приписку в Хабаровске. Часть состояла из восьми унтер-брандмейстеров. На вооружении у них находились два ручных пожарных насоса, четыре бочки на повозках емкостью до 500 л воды и 50 единиц ломового инструмента.                                                                                    

Тягловую силу составляли восемь лошадей. В состав команды входили кучера и каланчист-дневальный. Последний сменялся через каждые два часа, а в зимнее время – каждый час.                                                                                         

Обнаружив пожар, каланчист звонил в колокол. Затем вывешивались сигнальные черные кожаные шары. Один означал пожар на Артиллерийской горе (ныне ул. Ленина), два – на Средней (Муравьева-Амурского), три – на Военной (Серышева).                                                                                            

По тревоге выбегал дежурный постовой, вскакивал на оседланную лошадь и мчался в указанном направлении. А в это время пожарные запрягали коней, надевали медные каски, выкатывали повозки и мчались к месту возгорания.                                                                                   

Еще до появления телефонной связи полицейские получили восемь медных рожков, которые раздали на полицейские посты в разных частях города. Были разработаны условные звуковые сигналы для каждой горы. По сигналу на каланче поднималось определенное количество черных шаров и флаги белого или красного цвета – в зависимости от силы пожара. А ночью вывешивались соответствующие фонари.                                                                                    

Со временем пожарная часть стала комплектоваться отставными солдатами, унтер-офицерами и полицейскими по вольному найму. Очень скромный по тому времени штат не позволял отправлять на возгорания более четырех огнеборцев.                                                                                    

30 августа 1897 года хабаровский голова Рассушин в присутствии генерал-губернатора Духовского вручил начальнику вольной пожарной дружины знамя городской думы за отличную работу. И этот день был объявлен профессиональным праздником огнеборцев Хабаровска.

Полотнище знамени – двойное, из шелковой ткани темно-зеленого цвета, шитое золотом. На одной из сторон стяга был образ Албазинской Божией Матери на золотом фоне, окруженный с четырех сторон золотой рамкой, вокруг которой шли надписи: «Богу хвала, царю слава, ближнему защита» и «Больше сея любви никто не имать, да кто душу свою положит за други своя».                                                                                              

Обывателям города запрещалось дробить земельные участки под застройку. А площадь каждого из наделов не должна была превышать 625 кв. м. В 1898 году добровольное общество вошло в состав Императорского Российского пожарного общества, состоявшего под покровительством великого князя Владимира Александровича Романова.                                                                                          

В 1899-м первую медаль «За спасение погибавших» получил дружинник Хабаровского Вольного пожарного общества кузнец Иван Дмитриевич Савельев, который вытащил ребенка из огня.                                                                                          

В 1901-м дума постановила застраховать нижние чины Хабаровской пожарной команды в Обществе голубого креста по первому разряду. А именно: на случай смерти – 1 тыс. рублей, при полной неспособности к труду – 1 тыс., при временной нетрудоспособности – по 1 рублю в день. Тогда же упоминается о необходимости устройства на Амуре «питательного сосуна» для тушения возгораний.                                                                                         

21 ноября 1901-го Вольная пожарная дружина переехала во вновь построенное помещение на углу улиц Барановского и Корсаковской (ныне Ленина и Волочаевская). Это было каменное здание с деревянной каланчой.                                                                                           

3 мая 1911 года дума выпустила постановление об установке пожарных кранов на домовых вводах и в целом об упорядочении подачи воды во время пожара.                                                                                             

Наконец, в 1912-м депутаты ввели должность городского брандмейстера (с окладом 120 рублей в год). Им стал Александр Васильевич Плюснин.                                                                                                

А первая пожарная часть из ведомства полиции была передана местному самоуправлению.                                                                                               

КАК БУХТА УЙ СТАЛА БУХТОЙ ВАНИНА                                                                                               

175 лет назад родился Иоаким Клементьевич Ванин, унтер-офицер, военный топограф. Его именем названы бухта и поселок на побережье Татарского пролива.                                                                                                      

В 1853 году участник экспедиции Г.И. Невельского лейтенант Николай Константинович Бошняк отправился на поиски бухты, известной местным жителям под названием Уй. Он писал: «Мы прошли маленькие бухты Сторож и Силантьева и остановились в маленьком селении Уй, которое располагалось у реки того же названия, в бухте с берегами, заросшими лесом». Саму гавань офицер никак не назвал.                                                                                            

Бухта Ванина появилась на картах лишь спустя 20 лет. Это случилось в 1874-м, когда по просьбе главного командира портов Восточного океана адмирала А.Е. Кроуна на Тихоокеанское побережье отправилась новая экспедиция. Ее возглавил военный топограф подполковник Л.А. Большев.                                                                                      

Путешественники прошли от Пластуна до Де-Кастри, исследовали многие гавани в Татарском проливе и дали им названия. Бухта Уй получила имя участника экспедиции – военного топографа Иоакима Клементьевича Ванина. После про это место опять забыли.                                                                                       

Первым отметил достоинства гавани Владимир Клавдиевич Арсеньев. В 1908 году он побывал там и в своей книге «В горах Сихоте-Алиня» оставил такое описание: «Высокие скалистые берега ее, темная неподвижная вода и никем не нарушаемая тишина создавали обстановку неприветливую, угрюмую. В глыбах камней, хаотически нагроможденных на берегу, в покачнувшихся старых деревьях и в мрачных утесах чувствовалась какая-то настороженность. Точно кто-то неведомый, страшный прятался в лесу и наблюдал за нашими лодками. В глубине бухты впадала небольшая речка Уй, около устья которой находился один орочский домик. Присутствие людей несколько смягчало суровую красоту бухты Ванина, и жуткое чувство, навеянное странной обстановкой, понемногу стало рассеиваться... Я обратил внимание на большую глубину бухты».                                                                                      

В 1911 году там уже жили 28 русских и 25 корейцев. Велась рыбопромысловая деятельность. «Бухта Ванина пустынна, и в ближайшие 100 лет для нее не предвидится никаких перспектив», – такую запись сделали японские географы в лоции Татарского пролива от 1926-го.                                                                                    

В августе 1945 года дальневосточный поэт Петр Комаров побывал в Ванино и оставил стихи:                                                                        

В эту бухту в дни далекие,

В стародавние года

Заходили одинокие

Наши русские суда.

И в тумане дня осеннего

Где-то здесь на берегу

Был затерян след Арсеньева,

Уходящего в тайгу.

Сегодня известно, что Иоаким Ванин – из воспитанников Санкт-Петербургской военно-чертежной школы. С июля 1868 года служил в военнотопографическом отделе ВосточноСибирского военного округа в унтерофицерском звании. Командировался на геодезическую съемку Южно-Уссурийского края. Состоял в экспедиции, которая исследовала береговую полосу Японского моря и Татарского пролива. Службу закончил коллежским асессором в 1890-м.                                                                                        

ЖИЛ 120 ЛЕТ, ИМЕЛ СЕМЬ ЖЕН                                                                                         

В этом году исполнилось 170 лет со дня рождения Сиану (Савелия Максимовича) Хутунка (1855–1975), знаменитого орочского шамана, дружившего с В.К. Арсеньевым.                                                                                          

Хутунка, более известный как Белый дедушка, был также родовым судьей, лекарем, искусным охотником и рыбаком. Прожил около 120 лет, имел семь жен.                                                                                      

В первый раз он сочетался браком с немолодой женщиной из шаманского рода, чтобы соплеменники признали его шаманом. Во второй раз он выбрал себе спутницу жизни по любви. А позднее женился еще на двух. Одновременно Сиану имел четырех жен. После их смерти он вступил в брак еще три раза, последний – в 90 лет. Всех своих супруг он пережил.                                                                              

Дар ясновидения у Сиану открылся случайно. Однажды, изготавливая музыкальную дощечку с одной струной из конского волоса, он извлек из нее «солнечный звук».                                                                            

От шамана пахло крепким еловым настоем. Верстаки и стеллажи – все было заполнено деревянными заготовками людей и животных. Самое ценное – древние сэвэны. Потемневшие от времени, грубо обработанные ножом, со странными названиями.                                                                            

У его ног вертелась черная собака с белым пятном на спине и по-человечьи выразительными глазами.                                                                             

«Душа умершего вселилась в собаку. Ее надо хорошо кормить», – говорил Хутунка.                                                                                

Старый ороч надевал халат с перьями орла на спине, отделкой из китайской тесьмы и юбкой из меха нерпы. Края рукавов были обмотаны орнаментированными нарукавниками. Наголенники снабжены изображениями змеи, жабы и ящерицы.

Нагрудник также в виде змеи – для укрепления голоса. Макушку прикрывала маленькая полусферическая шапочка охотника, поверх которой крепились стружки, распускающиеся сзади пышным пучком. Стружки обвязывали и талию, руки ниже плеч, запястья, голени и обувь. Недалеко тлели в тарелке сухие листья багульника.                                                                                

Образ человека-птицы можно увидеть на скалах. Круглая голова, длинный нос, «рога» на голове.                                                                                    

Каждую весну старый шаман проводил обряд очищения. Он рассказывал, что вокруг него камлает старуха и ее 18 спутников. Чтобы задобрить хозяина загробного мира, шаман выпивал стопку водки. Другую лил в костер: «Сюда духи придут кушать».                                                                                       

Духи, по его словам, жили на 60 горах, в 60 озерах и реках: Коппи, Ботчи, Мульпа, Бо-Джауса, Май, Большая Эгге. Есть святилище на Сихотэ-Алине, о котором никто не знает. Пролаз в скалах, ведущий в древнюю кумирню, где можно узнать судьбу свою и близких. Самый ближайший путь туда – по реке Ходя. Можно ли увидеть его? Если повезет, то да – при свете заходящего солнца.                                                                                

Лес, горы и реки являлись для Хутунка святилищем. Небо – храмом. Звезды – лампадами. Земля – алтарем. В этом храме, считал шаман, не было неодушевленных существ. Каждому из них дан свой язык. Цветы, деревья, травы – живые свидетели рая.                                                                                           

Казалось, что духи его предков способны продлить пребывание здесь удивительного шамана на 100, 200, 300 лет. Ведь жили же столько ветхозаветные люди…                                                                                            

«Эта земля горела, когда три солнца были. Она целебная, – показывал Хутунка жирную двухцветную глину на обрыве, а потом яркие созвездия на небе. – Это – тигр. А перед ним – косуля бежит. Когда тигр ее настигнет, земля умрет…»                                                                                   

Арсеньев описал камлание Хутунка в своей повести «Сквозь тайгу», посвященной экспедиции 1927 года, следовавшей по маршруту Хабаровск – Советская Гавань – Хабаровск.                                                                               

В ту пору Савелию Максимовичу было больше 70 и он оказался самым «слабым» среди четырех шаманов, обрядовые действия которых Владимиру Клавдиевичу довелось наблюдать ночью 19 августа на Кандахе.                                                                                            

Вот цитата: «Первым камлать должен был Хутунка. Он надел на голову венок из стружек, подвязал на себя пояс с металлическими конусообразными трубками и позвонками и взял в руки колотушку и бубен. Хутунка встал перед жаровней и некоторое время молчал, закрыв глаза, как бы собираясь с мыслями. Прошла минута-другая, и вот среди всеобщей тишины мое ухо уловило какие-то звуки: Хутунка чуть слышно тянул ноту за нотой, не раскрывая рта. Он постепенно усиливал свой голос и призывал к себе духа севона, помогавшего ему при камлании. Пение его было печальное и монотонное. Понемногу он оживал и переминался с ноги на ногу. К голосу шамана присоединился металлический шорох, издаваемый позвонками. Иногда он вздрагивал, подымался на носки и припадал на колени. Выражение лица его было весьма напряженное. Он говорил несвязные слова, упрашивал и умолял своего духа помочь ему».                                                                                  

Через 30 лет после В.К. Арсеньева с Белым дедушкой беседовали известные российские этнографы и лингвисты В.А. Аврорин и Е.П. Лебедева. О Сиану Хутунка они написали, что тогда ему было больше 100 лет. Родился он в селении Хуту на реке Тумнин, около 60 лет прожил на реке Коппи, затем перебрался на Хади, а в последние годы осел в селении Уська (сегодня Уська-Орочская).                                                                                 

В 1959 году его слава последнего орочского шамана была уже в прошлом. Существует фотография, сделана тогда во время камлания. В траве запутались кусочки стружек. Видимо, неистовый танец уже позади.                                                                                   

Сейчас Хутунка лишь слегка пританцовывает в такт приглушенным ударам бубна. Его губы плотно сжаты, а взгляд проник за границы Верхнего мира и познает открывшиеся ему тайны. Что-то он там видит? Кто знает… Снимок нам об этом, увы, не расскажет.                                                                                

Хутунка был справедлив, бескорыстен, доброжелателен, прост в отношениях с людьми, но держался при этом с достоинством. Возможно, Белым дедушкой его стали называть за седые волосы. Однако более вероятным кажется другое объяснение. Орочи различают добрых и злых шаманов. Именно к первым принадлежал Сиану.                                                                                  

ДВЕ ТЫСЯЧИ ВЕДЕР ВИНА                                                                                     

140 лет назад в Хабаровке появилось Товарищество братьев Хлебниковых, занимавшееся производством и продажей вина из мест ного винограда. Связанное с этим здание стоит на углу улиц Муравьева-Амурского и Тургенева (бывшей Инженерной).                                                                                         

Симпатичный домик с праздничным декором на окнах и простенках кажется сном из прошлого. Принадлежал он братьям Алексею, Сергею и Максиму Хлебниковым, которые возвели этот шедевр в Хабаровске в 1902-м.                                                                                              

В июле 1900 года газета «Приамурские ведомости» сообщала: «Недавно на Муравьево-Амурской улице, рядом со строящимся зданием Общественного собрания, состоялась закладка братьями Хлебниковыми нового каменного строения в 2,5 этажа». Нижний этаж был подвальным, длиною в 8 сажен и шириной в 3 сажени, и предназначался для хранения продукции.                                                                                               

Вино братья делали натуральное, трех сортов. Не сдабривали красителями и прочей химией. Закупали сырье в Приморье. Выдавливали из винограда сок на плантациях и вывозили бочками в Хабаровск.                                                                                          

Солнце и сахар превращали напиток в настоящую амброзию. Вино отличалось приятным вкусом и тонким ароматом, пилось легко и не дурило голову. Содержание алкоголя в нем было на уровне 7–8 градусов.                                                                                         

Интересно, что свое дело братья унаследовали от отца Ивана Николаевича Хлебникова, мещанина из Елабуги Вятской губернии. Одна из легенд гласит, что он поехал на окраину России для осмотра земель, пригодных «к занятиям винокурения». В 1879 году семья произвела первую партию вина – всего пять ведер. А в 1880-м их было сделано целых 200!                                                                                    

В 1881-м «Красное от Хлебникова» уже вовсю продавалось в бакалейных лавках и ресторанах. В 1890-м количество напитка достигло 2 тыс. ведер.                                                                                     

В 1891 году вино было предложено цесаревичу Николаю Александровичу, который путешествовал через Хабаровск. Оно так понравилось наследнику российского престола, что И.Н. Хлебников получил в награду золотую монограмму трех царских имен, усыпанную бриллиантами. А на Амурско-Приморской сельскохозяйственной и промышленной выставке, организованной в Хабаровске в 1899-м, братья Хлебниковы были награждены серебряной медалью за «отменного букета вино, минеральные, фруктовые воды, квас».                                                                                    

Надо отдать должное коммерческой жилке Хлебниковых. Винная торговля у них процветала и разрослась на целый квартал по улице Тургенева. Их каменные особняки, доходные дома появлялись как грибы – семья-то была многочисленной. Склады, магазины и фабрика вин находились в самом центре города. От покупателей не было отбоя.

Александр САВЧЕНКО

Фото из архива ДВГНБ

Газета «Приамурские ведомости», № 50 (8490) 2025 года

г. Хабаровск