РАЗВЕДЧИК-НЕЛЕГАЛ С.Ю. ЧЕРЕПАНОВ: «НЕ ВСЕМ ДАНА ВОЗМОЖНОСТЬ ПРОЖИТЬ ДРУГУЮ ВЕРСИЮ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНИ»

Летом 2025 года, в канун 103-й годовщины создания нелегальной разведки, директор СВР России Сергей Евгеньевич Нарышкин предал гласности разведчика-нелегала Сергея Юрьевича Черепанова. Редакции журнала «Разведчик» представилась уникальная возможность обстоятельно с ним побеседовать

СПРАВКА: Сергей Юрьевич Черепанов родился 21 января 1955 года в городе Костино Московской области (ныне  часть города Королёв). В 1976 году окончил Московский энергетический институт по специальности «инженер-электрик». Год трудился на профильной кафедре в вузе, затем был призван в армию. Во внешней разведке с 1981 года. После спецподготовки в течение 20-ти с лишним лет успешно решал задачи в «особых условиях», побывал в 43 государствах, в том числе во многих «горячих точках». Награждён орденом Мужества, нагрудным знаком «За службу в разведке», орденом «За военные заслуги», многими медалями. В 2009 году ему присвоено почётное звание «Заслуженный сотрудник органов внешней разведки Российской Федерации».

- Сергей Юрьевич, вы пришли в нелегальную разведку в 1981 году. Помните свои ощущения в тот день, когда получили соответствующее предложение? Были ли сомнения, что справитесь?                                                                                                                  

- Я c юных лет мечтал служить в контрразведке на оперативной работе. Еще во время учебы в институте пришел в приемную КГБ СССР в Москве, где изложил свои мотивы и пожелания. Мне объяснили, что для зачисления в органы безопасности необходимо получить образование в Высшей школе КГБ (ныне Академия ФСБ России. — Прим. ред.). Но туда принимали только после прохождения срочной службы. Бросать учебу и уходить в армию мне, естественно, не рекомендовали. Сказали завершить образование, желательно с красным дипломом, и активно заниматься общественной работой. Тогда, мол, мы сможем вернуться к нашей беседе.                                                                                                                    

После института я был призван в армию. Когда срочная служба близилась к концу, на меня вышли кураторы и предложили служить в разведке. Признаюсь, был шок! Когда же уточнили, что не просто в разведке, а в нелегальной, — это вообще показалось чем-то заоблачным! Для меня же разведчики-нелегалы были как сверхлюди…                                                                                                                  

На тот момент я уже состоял в браке, недавно родился сын. Живо представил, что придется на долгие годы уезжать от семьи, но все равно сразу согласился — сильная была мотивация. Когда пообещали, что учтут мое семейное положение, у меня прямо гора с плеч свалилась. А вскоре началась спецподготовка — сразу-то в нелегалы не берут!                                                                                                                   

- Что было самым сложным во время подготовки?                                                                                                                      

- Иностранный язык, конечно. Я начал учить его, то есть их (у меня их два), в 27 лет. Один язык, как у нас принято, должен был стать для меня родным. На втором нужно было уметь достаточно свободно изъясняться, снимать информацию и так далее.                                                                                                                      

Другой непростой момент — заочное знакомство со страной, куда мне предстояло отправиться. В те годы интернета ведь не было. Обстановку за рубежом изучали в основном по иностранным фильмам, прессе, картам и гидам.                                                                                                                    

То есть какие-то оперативные и даже чисто бытовые вещи узнавали только от старших товарищей, тех, кто сам там бывал.                                                                                                                          

В этом плане очень пригодилось общение с Геворком Андреевичем Вартаняном, с которым я встречался в ходе подготовки. Он тогда как раз завершил боевую работу и вернулся в Москву. Великий разведчик дал два ценных совета, и оба я смог реализовать. Реализовать успешно. Озвучить его рекомендации, извините, не могу.                                                                                                                     

Отдельно хочу подчеркнуть, что подготовка разведчика-нелегала — это абсолютно индивидуальный процесс. Кандидаты между собой не то что не общаются, даже не видят друг друга. Пока не выйдут в отставку. А иногда и после не могут встречаться. Такие правила.                                                                                                                    

Профессию разведчика часто сравнивают с актерской. И в этом есть доля истины. Вы, конечно, помните К. С. Станиславского. Он делил артистов на две категории: тех, кто идет от роли к себе, и тех, кто, наоборот, от себя к роли. Первые отыграли спектакль и забыли, на следующий день у них уже другая задача. Вторые глубоко вживаются в образ и по-настоящему перевоплощаются, буквально живут на сцене, как в свое время делал, например, И. М. Смоктуновский в «Гамлете».                                                                                                                      

Разведчики-нелегалы, конечно, должны идти от себя к роли. Мы же все время на «сцене», буквально 24/7… Когда я лепил из себя иностранца, мне техники Станиславского очень пригодились.                                                                                                                       

- Супруга знала о вашем намерении пойти в разведку?                                                                                                                  

- Практически с самого начала, и сразу поддержала. Мы вместе учились в институте, затем она пошла работать по специальности, а я — в армию.

Когда началась война в Афганистане, мы с сослуживцами попросились туда. И это решение жена тоже поддержала, хотя в Афганистан я не попал.                                                                                                                  

Ольга — уникальная женщина. В мое отсутствие — а я работал в режиме краткосрочных командировок, поездок сроком до года, — ей приходилось несладко. В общей сложности мы не виделись почти 18 лет. Все это время она одна вела хозяйство, воспитывала сына. При том, что времена были лихие — 1990е. Но она сумела построить и карьеру, и дом!                                                                                                                      

Когда меня спрашивают: «Как легче работать: одному или в паре?», — отвечаю, что все равно. Даже если ты в поле один, ты не одинок. Семья хоть и далеко, но незримо присутствует. Жены защищают тыл, оберегают нашу жизнь на Родине. Благодаря Ольге мне, даже будучи за границей, удалось сохранить друзей. В рамках разработанной нами легенды она со всеми поддерживала отношения. Безмерно признателен ей за все!                                                                                                                       

- Известно, что разведчики-нелегалы используют для прикрытия разные профессии. Как было в вашем случае, кем работали за границей?                                                                                                                    

- Начинал фотографом, это легче всего. Я же поначалу ездил в основном в страны, где шли боевые действия, журналисту-фотографу там было вполне логично появляться. Для этого даже получил профессиональное образование.

Позже, когда, что называется, окреп и встал на ноги, занимался консалтингом, зарегистрировал фирму.                                                                                                                       

- Какие-то бытовые сложности испытывали?                                                                                                               

- Не без этого, особенно на первом этапе. Для того чтобы убедительно выдавать себя за иностранца, одного языка мало. Нужно знать, как в стране общаются, как друг друга опознают. А это не только речь, но и невербальное поведение, реакции в типовых ситуациях. Важно все: взгляд, как держишь голову…                                                                                                                        

Зайдешь, например, в бар где-нибудь в Мадриде, закажешь пиво. А там это целый ритуал. На стол ставят маленький бокальчик, почти винный. Если сразу начинаете пить, значит, вы иностранец. Потому что местный сначала должен сказать: «Что же это я буду выпивать на „сухую палку“?» И ему, как своему, тут же приносят небольшую закуску.                                                                                                                      

Или же идет человек, а по походке сразу видно — русский. Да не просто русский — москвич! Ведь у нас, москвичей, особенная походка: мы все время летим, руками машем. В том же Питере никто не бегает, так не спешит. Плюс язык накладывает свой отпечаток, артикуляция меняется, даже черты лица. В общем, масса нюансов, все не передать.                                                                                                                        

- Были ли трудности с обратным перевоплощением по возвращении из командировок?

- Конечно, как и у всех: фраза «как это сказать по-русски?» (смеется).                                                                                                                  

Но намного больше беспокоили проблемы, возникавшие после перерыва при новом отъезде в командировку. Например, заметно садилась скорость речи, а в тех же испаноязычных странах принято строчить как из пулемета.                                                                                                                 

Обычно проходила неделя-другая, и все восстанавливалось. Но бывало и так, что знакомые спрашивали, все ли со мной в порядке. Однажды друзья даже настояли на том, чтобы меня осмотрел врач. «Пойдем, — говорят, — доктор у тебя слух проверит». Тот проверил и смеется: «Да он все слышит, просто вас слушать не хочет».                                                                                                                     

Или такой момент. После выхода на экраны популярного телесериала «Семнадцать мгновений весны», где была известная сцена с радисткой Кэт, у многих сложилось представление, что женщина-нелегал может выдать себя во время родов. В современных реалиях подобные риски минимальны. Сегодня женщины, особенно на Западе, часто практикуют партнерские роды, то есть рожают в присутствии мужа, да и сознание теряют редко.                                                                                                                            

В то же время есть куда более рискованные ситуации, в которых может оказаться наш нелегал за рубежом. Например, в одной стране мне пришлось проходить медобследование под общим наркозом. Причем на процедуру меня привел хороший знакомый из местных, который беспокоился обо мне и решил таким образом проявить заботу. Так вот, в его присутствии врач начал давать наркоз и, наблюдая за реакцией, беседовал со мной до тех пор, пока я не отключился. По окончании процедуры тем же способом — через вопросы — приводил меня в чувство. Я, понятное дело, волновался, как бы не сболтнуть лишнего, но все обошлось.                                                                                                                

- Поделитесь, как заводить связи и располагать к себе людей, чтобы они были откровенными и делились информацией?                                                                                                                       

- Прежде всего людей надо любить. Лично я всегда придерживался трех принципов привлечения к совместной работе: никого не принуждать, никого не соблазнять и не покупать (хотя деньги мог платить), и никого не толкать на предательство. Предлагал лишь помочь знакомым решить их проблемы на взаимовыгодной основе. А как помочь — всегда по-разному. Не обязательно деньгами, можно и морально поддержать, поучаствовать в чем-то.                                                                                                                    

И еще по поводу денег. Когда я только начинал, была у меня попытка дать человеку деньги за услугу. Мне их в ответ бросили в лицо. После этого я и пришел к такой форме: любить людей и относиться к ним как к друзьям, жить их проблемами, помогать, быть вместе. Мы любим наши источники и бережно их охраняем. Как медики врачебную тайну.                                                                                                                

Спустя какое-то время после попытки вербовочного подхода ко мне британцев и моего экстренного отъезда на родину (об этом я уже рассказывал в интервью на НТВ) в западных СМИ появился ряд публикаций, в которых упоминались и некоторые мои знакомые. К ним обращались журналисты за комментариями. Никто не сказал обо мне ничего плохого! Одному объявили, кто я и чем занимался, а он в ответ: «Нам он не сделал ничего плохого». Вот это было как бальзам на раны! Я ведь переживал, что с ними будет, но, к счастью, никто не пострадал. Все продолжили трудиться, кое-кто даже сделал блестящую карьеру.                                                                                                                         

- Как мы понимаем, вербовочный подход 2010 года стал следствием предательства. А до того случались острые ситуации?                                                                                                                       

- В моем случае основные риски возникали на маршруте следования в страну пребывания и при возвращении обратно. Там действительно пару раз случались приключения. Однажды мне нужно было добраться из одной европейской страны в другую.                                                                                                              

В Москве решили: поедешь ночью в вагоне СВ. Это, мол, позволит избежать личного общения на паспортном контроле, так как паспорт сдается сразу при посадке. Так и сделал: купил билет, сел в поезд. В попутчики попался англичанин — импозантный, в годах. Видно, что много путешествует, ехал со своими тапочками.                                                                                                                   

В три часа ночи подъехали к границе, в вагон зашли пограничники. Вдруг слышу: назвали мои данные! Подошли к купе и начали стучать. Открыл дверь. «Вы такой-то?» — «Да». — «Где ваши вещи?» Достал дипломат, а там были кое-какие уликовые материалы. Если бы их обнаружили — все, провал! Тут проснулся англичанин, схватил тапок и накинулся на проверяющих: «Вы что?! Желтой прессы начитались, что в чемоданах миллионы перевозят?! А ну-ка вон отсюда!» И начал их тапком лупить. Они стушевались и быстро ретировались. В общем, повезло!                                                                                                                    

- Интересно вас с судьба с англичанами сводит… А как все-таки в 2010 году удалось избежать ареста?                                                                                                                   

- Во-первых, англичане действовали не на своей территории. Подход ко мне, который проводился одновременно с арестом в США нашей «десятки» (десять разведчиков-нелегалов. — Прим. ред.), имел место в другой стране, где у MI6 не было свободы рук. Во-вторых, я все просчитал. Зная, как там устроена система принятия решений — запрос от британцев необходимо было согласовать с министерством обороны, а на решение об аресте требовалась санкция премьер-министра, — я понимал, что в запасе у меня есть порядка 48 часов. Поэтому быстро собрал вещи, уничтожил технику и другие улики и рано утром отправился в аэропорт.                                                                                                              

Конечно, имелся риск, что меня там задержат. Но я решил попробовать проскочить, и это удалось. Возможно, сыграл роль тот факт, что у местных спецслужб на меня ничего не было, формально им нечего было предъявить. Несмотря на давление, которое на протяжении всего разговора оказывал на меня британский представитель, я не пошел у него на поводу. Не стал брать бумаги и смотреть фотографии, которые он подсовывал, не пустил его в дом, хотя он настойчиво просился.                                                                                                                      

Удалось сломать игру MI6 и взять инициативу в свои руки, что в итоге позволило самостоятельно вернуться домой.                                                                                                                         

- Ни о чем не жалеете? Есть ощущение, что сделали все, что хотели, полностью реализовались?                                                                                                                        

- Конечно, не жалею. Наоборот, горжусь! Считаю, что реализовался и в оперативном, и в информационном плане.                                                                                                              

В моей профессиональной жизни были такие счастливые моменты, когда я видел реализацию добытой мною информации на высший уровень. Более того, те, кому предназначались эти сведения, оценили рекомендации, которые мы предлагали. Это было очень приятно! В общем, как пел Высоцкий, «я себе уже все доказал».                                                                                                                      

Знаете, когда говорят, что разведчики-нелегалы — это люди, которые положили жизнь на алтарь Отечества, я, конечно, с этим согласен. Все это так, особенно когда семейная пара с детьми едет на длительное оседание. Но есть и преимущество: возможность прожить другую версию собственной жизни. Именно версию. То есть жить в придуманном тобой образе, познавать изнутри другую культуру, общаться с интересными и влиятельными людьми. Это же прекрасно! Никакая другая профессия такого не даст. Разведчик-нелегал — это интеллектуальный вызов и совершенно другой уровень самореализации. В чем, например, самореализация у бизнесмена? Прежде всего - это деньги, доход. Не заработал денег, значит, ты не успешен. У политика - это влияние и власть, а также публичное признание. Какой же ты политик, если тебя никто не знает? А у офицера разведки самореализация — это патриотизм. Но только не показной, без пафоса. Нужно просто быть преданным присяге, до конца выполнять воинский долг, быть честным перед руководством и товарищами.                                                                                                                          

В этом плане мне близка фраза из Кодекса офицера русской армии, написанного до революции, кажется, еще в XIX веке: «Душу — Богу, сердце — женщине, долг — Отечеству, честь — никому». Считаю, что эти слова вполне применимы и сегодня. Особенно их нужно запомнить нашей молодежи, тем, кто только готовится к выезду за рубеж. За границей на них будет оказываться колоссальное давление — моральное, психологическое, политическое. И надо выстоять — в любых оперативных и жизненных ситуациях. Не сомневаюсь, что наши выстоят!

Источник: журнал «Разведчик», № 4 (13) декабрь 2025 год

Газета «Самарские чекисты», № 8  (196) сентябрь 2026г.                                      

г. Самара