Память

В 1971 году, поступив  на работу в  средства массовой информации, я приехал в родное село и поделился  этой   приятной новостью с мамой.  «А ты, помнишь, как маленький сидел на коленях у отца моей тети? - спросила она. – Тогда, гладя тебя  по голове, старый человек сказал, что ты станешь писателем, - добавила она, рассмешив  меня. Ведь даже думать не мог, что когда-нибудь прозвучит по радио мой первый рассказ, или я смогу писать о людях,  с которыми жил рядом, трудился, и которые остались в моей памяти на всю жизнь…

Родился я на станции Средне-Белая, Амурской области. Но после моего рождения  родители  переехали в пос. им. Горького, что на окраине Хабаровска. На новом месте мать, устроилась на курсы начальников почты, а отец на местный завод. Удачей было и то, что в самом центре города, в большом двухэтажном деревянном доме по Парковому переулку (ныне им. Дьяченко) проживали родители отца  и  мамина тетя  Семенова Мария Матвеевна.   

Казалось, жизнь на новом месте наладилась и  появилось возможность перебраться поближе к родителям отца. Не зря же говорят: «Когда семья вместе, то и душа на месте». Но вскоре случилось неожиданное: мать, забрав нас с братишкой,  уехала в деревню, чтобы ухаживать за  родственником. 

Дело в том, что  самой близкой для нас родственницей  была в то время ее тетя Семенова  Мария Матвеевна, работавшая в краевом театре.   Муж летчик погиб в годы Великой Отечественной войны и она,  проявив верность любимому человеку, так и осталась  в одиночестве. Но в деревне  в двухквартирном доме жили, будучи соседями, ее родной  брат с семьей и престарелый отец.  Забрать его к себе на жительство  Мария Матвеевна не могла, потому что  была тесно связана с  летними гастролями театра. А тут еще и близкие, сославшись на житейские проблемы, отказались помогать старику. Тогда и уговорила  племянницу отправиться за сотню километров, чтобы присматривать за родственником. И добрая мама согласилась, связав свою дальнейшую жизнь с далекой деревней. Отец, узнав о таком «подвиге» жены, «тащиться к черту на кулички» отказался, собрал свои вещи и покинул семью...

До сих пор помню небольшую комнату с печкой у противоположной от двери  стены, стол и лавку у окна и старенького убеленного сединами старика, сидящего у печи на табурете. Как жилось нам в деревне в те годы, я, ввиду малого возраста, не ведаю. Но до сих пор не забыл, каким вкусным показался бутерброд из хлеба намазанного комбижиром, который приготовили  с братом, прибежав голодными с улицы. Тогда свет на селе включался лишь вечером и о советских холодильниках «Бирюса» и «Океан» можно было только мечтать.

Когда мне  пошел шестой годок, мама  из-за  семейных проблем: надо было ходить  за два километра на работу, ухаживать за стариком и двумя детьми,  увезла меня на воспитание к бабушке в город.

Кто хоть немного воспитывался у бабушки с дедушкой, тот знает сколько внимания и заботы отдают они своим любимым внукам. Мне же повезло больше, поскольку не был обделен вниманием еще и  маминой тетей, жившей на первом этаже дома.  Дед  часто брал меня гулять по городу или в ближайшие парки. Иногда вывозил нас с бабушкой  на левый берег Амура на рыбалку.  Помню, как  плыли на левый берег на  теплоходе, который двигался с помощью  больших лопастей - прозванный рыбаками  «лаптем».  А еще дед, будучи военным закройщиком,  сшил мне красивый  костюмчик с армейскими пуговицами, в котором сфотографировал меня на знаменитой сцене театра музкомедии.

Может быть, так было задумано судьбой, если уже через некоторое время  вновь оказался в дороге, лишившись окружавшей меня благодати.  Оказалось, что бабушка, как и многие любящие  матери, смирившись с поступком сына, повезла меня в Комсомольск-на-Амуре на смотрины к родному отцу, в город,  в котором спустя много лет появлюсь вновь, чтобы освещать по ТВ его 50-летний юбилей.

Когда  поздно вечером состав остановился на какой-то темной станции  в  купе вошел какой-то чужой  дядя. Он взял  меня на руки и, назвавшись папой  Ваней, вынес меня из вагона и понес впереди бабушки к себе домой.     

В то время вместе с дядей, который называл меня сынком, проживала какая-то грустная тетя Клава.  И было видно, что мой приезд   особой радости здесь  не вызвал. А тут еще бабушка, оставив меня погостить,  укатила назад. Поэтому, когда отец уходил на работу, я шел во двор, забирался на завалину и грелся на весеннем солнышке.  Однажды  увидел, как  из-за  угла дома вышла сорвавшаяся с привязи  белая коза.  Увидев меня, она запрыгнула  наверх и,  наклонив голову, двинулась в мою сторону. Я вскрикнул, поднялся на ноги и побежал, а  та, поддавая меня  рогами под зад, запрыгала следом.  На шум,  выбежала хозяйка, поймала  животное и вновь привязала к забитому в землю колу. 

Как-то раз отец, решив не оставлять  меня дома,  взял  с собой  на работу.  Добирались мы по железной дороге  на  «Калужанке», где  большей частью  сидели женщины-путейцы. Доставив бригаду  на место, мотриса тут же умчалась назад. «Видишь  внизу малинник? - спросил отец и, взяв меня за руку, свел с насыпи. – Ты налегай на ягоду, а мне нужно идти работать», - добавил он, отправляясь за рабочими. 

 Погода выдалась  сырая мрачная: слева в тумане маячили пожелтевшие лиственницы, пожухлая болотная трава и мелкий кустарник. Срывая  мелкие ягодки,  я услышал, как зашуршала под чьими-то ногами  щебенка. Поднял голову, и  увидел  молодую  железнодорожницу. Она подошла ко мне улыбнулась, и дала в руки большой жареный пирожок.  А я смотрел на нее и  надеялся, что  возьмет сейчас  за руку и отведет к людям, где не будет  страшно и одиноко.

Бывал я с отцом и на железнодорожной станции. Там  с детским интересом наблюдал, как пыхтят паровозы, из кабин которых,  выглядывали черные от копоти лица машинистов. Как-то, возвращаясь  вечером домой  вдоль плохо освещенного пути, мы увидели двух мужчин барахтающихся у стального полотна. Причем один лежал шеей на рельсах, а другой удерживал его, не давая вырваться. А к ним, выбрасывая из-под колес клубы белого пара, медленно приближался  из темноты «одноглазый» паровоз. Отец бросился к рельсам, схватил одного из драчунов за ногу и стал тянуть в сторону. Я же  плача, вцепился  за фуфайку отца, уговаривая  идти домой.  К счастью, машинист  заметил людей, остановил паровоз и прибежал на помощь.

Надо ли говорить о том, как глубоко обрадовался, когда увидел на пороге свою любимую бабушку. Под вечер  она призналась сыну, что приехала за мной, так как Валентина, проведав о ее самовольном решении, строго потребовала вернуть меня в Хабаровск. Но более счастливым я почувствовал себя в тот момент, когда тронулся  поезд, оставляя позади чужой для меня дом, и бодливую белую козу. 

Вернувшись в Хабаровск, я беззаботно надеялся, что  мою счастливую  жизнь у бабы с дедом уже ничто не изменит. Но ближе к осени неожиданно появилась мама и забрала меня  в деревню: оказалось пришла пора  готовиться к школе.   До сих пор помню, как  стоял с ней  на остановке автобуса  «Уссурийский бульвар», а по моему лицу текли слезы, которые, словно платочком, смахивали с детского лица июльские капли дождя.

Но, большая несправедливость ждала меня в деревне, так как меня не приняли в школу.  Принимали тогда в полных семь лет, а я родился  25 сентября - почти на месяц позже «призывного» возраста. Вот такие были законы, отнявшие у меня целый год беззаботной  жизни в кругу  дорогих мне людей. 

Появившись в знакомом деревенском доме я уже не застал  седовласого деда гладившего меня по головке. Зато в нашей неполной до этого «коммунистической ячейке» появился новый член  семьи, дядя Вася, ставший   для нас с братишкой  обычным отцом. Одним из тех, которые не увлекались чтением брошюр по воспитанию детей. Так что и «розги» были  за непослушание и подзатыльники для разнообразия тоже были. 

Работал он в леспромхозе на бульдозере, на котором не было даже  кабины. Тем не менее я  радовался, когда он прокатил меня  зимой на громадном тракторе до деляны лесозаготовителей и обратно.

Но вот пришло очередное лето. Записавшись в школу, я сидел на горке дров, дожидаясь своих друзей.  Внезапно ко мне подошел сосед  П. Баранов и предложил поработать у него:  надо было ошкурить сложенные у его дома бревна. Как это делается, я уже видел, поэтому тут же  согласился. Вечером, оценив мою работу, он вручил мне целых три рубля. Это были первые заработанные на личные нужды  трудовые деньги.  Хотя  чаще всего мы помогали родителям на огороде  или  ловили  вьюнов самодельным ситом на болоте.  … Но чего греха таить: бывало ночью и в чужой сад лазили,  потрусить  фруктовые деревья. Однажды, преодолев чужой забор, стали  ощупью отыскивать в траве и запихивать  за пазуху крупные ароматные груши, но бдительный сосед, как будто ждал нас, еле ноги унесли.   Этого  крепкого  хозяйственника сельчане называли меж собой, видимо, из-за скупости - пудой. 

Случилось так, что к нам во время какой-то уличной игры подошел  молодой незнакомый мужчина и спросил:

         - Ребята, подскажите, где можно купить недорого хороших груш?

         И надо же: в это самое время  сосед стоял у своего дома и подозрительно следил за нами.

         Ну, мы в запарке и выпалили:

          - А вы у дяди пуды спросите. …Вон он стоит.

          Тот  подошел к дяде Паши (так звали хозяина) и спросил:

         - Дядя пуда, вы не продадите мне груш?

         То, что мы услышали в его и наш адрес, было далеко не для детских ушей…

Совсем другая, интересная жизнь началась у меня в уютной деревенской школе. Большое г-образное деревянное  здание, окруженное лиственницами и березами не забыть мне  никогда. Слева на входе находилась большая комната, где хозяйничали пожилой истопник П. Печатный и очень  строгая, крепкого телосложения  уборщица. Поскольку видели ее на переменках чаще всего со шваброй, то  озорничать на переменах не рисковали.

 Рядом  с «храмом» науки находилась  спортивная  площадка, а в соседнем помещении  зал для физкультуры. С удивлением вспоминаю, что  в то нелегкое время там стояли вдоль стены в ряд…  тридцать пар лыж с ботинками.  Не побоюсь сказать, что здесь же находилась самая лучшая в районе  школьная столярная мастерская, оснащенная деревообрабатывающими станками. В ней под руководством  учителя Павла Назаровича, мы изготавливали табуретки, черенки  для лопат, ремонтировали школьные парты и другую деревянную утварь. Еще одной гордостью для нас был школьный сад, за которым мы ухаживали все лето, а осенью устраивали  праздник урожая. Но это еще не все: летом, когда местному колхозу нужна была шефская помощь мы, кто мог, дружно трудились на его полях, поливая и пропалывая овощи. В благодарность за помощь  нас поощряли бесплатными путевками в местный  пионерский лагерь,  и поездками в Хабаровский цирк. 

Со временем жизнь наладилась не только у меня:  благодаря маминому начальству семья переехала в новый дом, расположенный по улице Зеленой, в нижней части поселка. В небольшом сарае появилась дойная корова и пара поросят. Из наших окон виднелись большая поляна, а за ней длинный деревянный  клуб. Рядом с ним находились  летняя танцевальная и волейбольная площадки. Раз в неделю, при хорошей погоде, над поляной  появлялся   самолет-«кукурузник» из Хабаровска.  Сделав над зеленым полем круг,  сбрасывал на землю  мешки с почтой и, помахав почтальоншам крыльями, улетал. Отсюда отправлялись на вертолетах в тайгу и бригады сплавщиков. Проводить их собирались родители, жены, дети и, прервавшие игру на поляне, любители футбола.

Нужно сказать, что спортивная жизнь  вблизи клуба  не прекращалась, практически, все лето. Если по полю гоняли мяч в основном мальчишки, то на волейбольной площадке у клуба соперничали уже взрослое. Иногда среди местных игроков можно было увидеть  бывшего жителя села, волейболиста Виктора Пышного, приехавшего погостить к  родителям. Атакуя, высокий волейболист с такой силой посылал мяч за сетку, что блокировать его никто не рисковал. В такой день посмотреть на игру  профессионала приходили  чуть ли не все мужики села.  

Привлекательной, насыщенной различными культурными мероприятиями протекала жизнь и в самом клубе. В то время  руководила им энергичная и беспокойная в своем деле  Валентина Зайцева. С ее участием организовывались различные праздничные вечера, концерты и создан популярный в районе молодежный театр.  Со своими спектаклями он побывал во многих  селах района и имел заслуженный успех.  Однажды, случайно  попав на премьеру спектакля «РВС», где роль главаря банды Голованя и революционера сыграли школьники я был так увлечен их игрой, что сразу записался в их самодеятельный коллектив. Не скрою, поболтать я любил, а вот на сцене на первом же выступлении опростофилился. Играя  роль пограничника-наблюдателя на сцене клуба  в поселке  Второй сплавной участок,   я должен был сказать фразу: «Товарищ командир, в квадрате таком-то из самолета выбросился парашютист». Но неожиданно так разволновался на публике, что в конце доклада произнес:  «Из самолета выбросился самолет». И хотя этой ошибки никто не заметил я понял, что артист из меня никудышный.

Еще одним работником Дома культуры, который пользовался уважением у сельчан, был киномеханик, ветеран Великой Отечественной войны Николай Викторович Николишин. В 1944 году во время боя с фашистами корректировщик огня 781-го артиллерийского полка Н. Николишин был тяжело ранен в ногу и домой вернулся фронтовик уже инвалидом. Мои дружеские отношения с этим  молчаливым человеком начались довольно просто: будучи любителем шахмат Николай Викторович, узнав, что я тоже увлекаюсь ими,  зашел  к нам и предложил  сыграть партию.  После чего чаще бывал у нас, а я на его рабочем месте.  Помогал погрузить кинобанки с фильмами на грузовик или перемотать пленку. Но к технике  меня не допускал. Пожалуй не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как тяжело ветерану подниматься по крутым ступенькам к аппаратуре.  Так что стать артистом или киномехаником не получилось. Зато стала осуществляться моя юношеская мечта: научиться играть на гитаре и писать стихи. Для этого отец купил мне в сельмаге  шестиструнную гитару и самоучитель к ней. Видимо, под впечатлением такого подарка  я сел и сочинил свой первый и последний в молодости стишок. Размещаю его таким, каким  он был написан еще пером со звездочкой в моей школьной тетради.

С утра сорока облетела лес

Все сделала, как надо.

И огласил зеленый цех:

В тайгу идет олимпиада!

         Начались сразу тренировки

Во всех частях лесной страны.

Набраться силы и сноровки.

Мечтают разные зверьки.

Лисица зайца тренирует

На стайерский забег.

Плутовку даже не волнует

Косого нынешний успех.

Топтыгин мается спросонок,

Не может ничего понять:

Сам олимпийский медвежонок

         Над ним желает шефство взять.

Уж подготовлен стадион

В низине старого распадка.

 Его помог расчистить слон,

Пришедший в лес из зоопарка.

Под председательством совы

Собрались уважаемые судьи.

Среди них соколы, орлы

И, может быть, еще, кто будет.

Кукушка дням отсчет ведет

И сообщить всем птица рада,

Что завтра новый день придет,

А с ним придет олимпиада.

Но вот, словно олимпиада, пролетело очередное, полное интересных событий  лето. Первого сентября я стоял на последней для нашего выпускного класса праздничной  линейке и даже представить не мог, что когда-нибудь да  сбудется несбыточное на мой взгляд, предсказание  деда.

Как это началось?

А началось это  просто.

Случилось так, что после праздничного мероприятия 1 сентября ко мне подошел директор школы Н.В. Рудник и поинтересовался, как я провел лето.  Выслушав меня, он тут же предложил написать об этом в районную газету  «Ленинец» и я охотно согласился. Заметка была опубликована как раз в то время, когда невольно думаешь о предстоящей самостоятельной жизни, о профессии, с которой начнешь свою трудовую жизнь.

После окончания школы я с большой радостью вернулся в любимый  город, поселившись, по желанию маминой тети, в ее квартире.  Относилась она ко мне как к сыну, помогая во всем.  Учиться поступил в речное училище, где мне выдали: тельняшки, гюйсы и другую одежду моряка. 

Когда начинались летние каникулы Мария Матвеевна, чтобы не оставлять меня без опеки,  устраивала   в театр в качестве осветителя сцены, и я гастролировал вместе с ней.  До сих пор помню замечательных актеров: народного  артиста РСФСР И. Войнаровского, В. Гримма, Н. Симонову и других.   

Обучаясь  в дальневосточном речном училище и работая в театре, я всегда помнил свою первую заметку в районной газете. Поэтому, когда, просматривая свои старые фотографии, увидел на снимках   знакомый   водомет и его команду в работе, тут же написал фоторепортаж, с которым появился в популярной тогда газете - «Молодой Дальневосточник».  Встреча с ответственным секретарем редакции П. Нахтманом и журналистом И. Литвиным прошла настолько интересно и поучительно, что, не мешкая, принял от них первое  редакционное задание. Нужно было подготовить материал о жизни студентов и о проблемах, с которыми они сталкиваются.   Как раз накануне, общаясь со знакомыми  учащимися  техникума, я  узнал о плохом состоянии их общежития. Побывал на месте и написал критический фоторепортаж. Позже за активное сотрудничество мне было вручено удостоверение внештатного корреспондента и Почетная грамота от бывшего тогда редактора  Сергея Торбина.

Но вскоре  пришло время, когда нужно было забыть свои юношеские увлечения и уверенной поступью  войти в трудовой коллектив речников. И тут случилось что-то невероятное, словно предсказание старца имело  какую-то тайную силу. Потому что на  первой же медицинской комиссии мне втиснули в трудовую книжку,  так называемую в народе,  «волчью» печать. С язвой желудка мне не рекомендовалось  работать в задымленных помещениях или заниматься  нелегким  трудом.  «Продолжай учиться дальше сынок, если хочешь жить, - напутствовала меня главный врач ВКК.

В то время начать трудовую деятельность на производстве  с «подпорченной» трудовой книжкой, было невозможно. В отделах  кадров предприятий, куда я обращался,  лишь глянув на «табу», заворачивали  назад.  Помотавшись несколько дней по  городу, я в конце концов  набрался смелости и вошел в расположенную на Ул. Карла Маркса типографию газеты «Суворовский натиск».  Вызванный начальником издательства подполковником Цикало,  мастер печатного цеха  Е.А. Апрелков глянул в   трудовую книжку, потом на меня, крепкого деревенского парня и  взял  на работу под свою ответственность. И я не подвел: со временем стал  «Ударником коммунистического труда», делегатом окружной комсомольской конференции КДВО. 

Однажды совершенно случайно,  услышал  объявление по радио, что на Хабаровскую студию телевидения требуется фотокорреспондент. Уже на следующий день я стоял на вахте  студии, вместе с другими конкурсантами и ждал приема. Откровенно говоря, шел на собеседование, не имея ни малейшей уверенности, что буду принят. Но  Почетная грамота редакции  «Молодой Дальневосточник», фоторепортаж, напечатанный в центральном журнале  «Театральная жизнь»  и отличная характеристика из издательства  газеты «Суворовский натиск», оказались очень весомыми.

Мой  испытательный срок начался с того, что вместе с режиссером редакции информации Вячеславом Маловым выехал в поселок Березовка для подготовки материала о производстве витаминно-травяной муки для животноводства.  Откроюсь, что устраиваясь на ТВ, я даже не имел  фотоаппарата.  Выручил  мой хороший приятель, фотокорреспондент  «Суворовского натиска» Г. Бичуров, доверив мне профессиональную технику. А после в фотолаборатории  проявили с ним  пленки и напечатали качественные снимки показанные в вечерних новостях ТВ.

Прошло тринадцать лет. За это время был принят в Союз журналистов СССР, побывал во многих городах Хабаровского края, встречал на вокзале с коллегами  Генерального секретаря КПСС Леонида Ильича Брежнева. 

В девяностые годы, в связи с развитием телевидения и поступления на студию современной видеотехники, мне нужно было срочно переквалифицироваться или искать другую работу. И тут очередная удача: меня пригласили на должность фотокорреспондента в газету «Суворовский натиск». Откуда после нескольких лет работы  был командирован в Западную группу войск в Германии,   продолжив работу в  родственной газете.

 Вернувшись, в 1994 году в Хабаровск, я увидел, что жизнь в родном городе  уже не та: появилось «новое мышление», изменились  отношения между людьми. К счастью, предсказание старого человека, а, может быть, это было  веление судьбы, но выбранный мною путь  не смогла разрушить даже «перестройка». И было чудно, что  посидев полмесяца безработным,   был принят фотокорреспондентом по Сибири и Дальнему Востоку в газету МПС «Гудок», где  работали когда-то знаменитые писатели Ильф и Петров.

…И вот, интереснейшие трудовые годы в моей жизни, как бы не хотелось,  остались безвозвратно  позади.  Но нынче, находясь   на  заслуженном отдыхе, как и прежде, не сижу на месте. Сплавляюсь в летнее время  «На резинке» по горным рекам, хожу по нашей прекрасной дальневосточной тайге, любуюсь солнечными восходами и закатами.  И со мной  всегда мой верный друг  фотоаппарат. Горжусь, что два года назад был принят в Союз российских писателей и теперь о том, что вижу, пишу в своих  рассказах о природе и ее животном мире. Как говорится, «От судьбы не уйдешь…».

Тарасов Виктор Иванович– член Российского Союза писателей, фотокорреспондент журнала «Аргументы времени», член Союза ветеранов госбезопасности по Дальневосточному региону

На фото:

1. Автор с родителями

2. Встреча с гостями редакции: второй справа полковник Калинкин, второй слева Виктор Тарасов

3. В посёлке молдавских строителей БАМа Алонке

4. В центре директор телестудии В. Каменев, слева журналист ТВ С. Зинатулин, справа журналист ТВ  В. Воропаев.