КИБОРГ – СИМВОЛ ОТВАГИ

Как детская мечта о спецназе привела к героическому поступку

Его путь начался с хабаровских улиц 90-х, где спорт был главным воспитателем, а мечты о военной службе зарождались под влиянием отца и советских военных фильмов. Он целенаправленно шёл к своей мечте, получал образование, преодолевая трудности. Многолетний опыт службы, включая командировки на Кавказ, сформировал его как офицера. Сегодня воин с позывным «Киборг» . . .

делится своей историей о том, как прошёл путь от мальчишки, мечтавшего о спецназе, до человека, чья храбрость в зоне проведения СВО проявилась в самой высшей форме, когда он своим телом закрыл товарища от опасности.                                                                             

– В чём принципиальное отличие специальной военной операции от ваших предыдущих командировок? Как боевой опыт, полученный на Кавказе, помог вам?                                                                                

– Он помог мне не быть новичком в зоне СВО. Я примерно понимал, что меня ждёт, хотя и осознавал, что ситуация будет намного серьёзнее. Здесь, в отличие от прошлых командировок, боевые действия идут с применением авиации и артиллерии, при этом противника можно даже не увидеть, а ракеты и мины летят. На Кавказе работа была другой – точечной. Мы знали, где находится враг, могли блокировать, задержать или нейтрализовать. Сейчас же против нас воюет действующая армия, наёмники и всё иначе. Кавказский опыт помог мне быстрее адаптироваться и осознать происходящее. Мне было проще, чем молодым, неопытным ребятам, приходилось их подбадривать.                                                                             

– Когда именно вы прибыли в зону проведения СВО?                                                                                  

– Уехал из дома я в апреле 2022 года. Мы были второй группой, приехавшей на ротацию после первой. Этот опыт позволил нам понять, что нас ждёт, к чему готовиться. Враг постоянно применял артиллерию, нанося точечные удары. Я понимал риски, было предчувствие, как никогда раньше, что что-то может произойти.                                                                                

– Не было ли страха за свою жизнь? Что вас мотивировало пойти дальше, а не отступить назад?                                                                                 

– Самый большой страх был не за себя, а за семью. Дочери только исполнилось три года, и в день отъезда я провёл с ней всё время. Жена плакала, но я всю жизнь шёл к этому, готовился. Отказаться для меня было бы невозможно – это противоречило бы моему воспитанию, под готовке, всему пройденному. Я бы не смог жить с мыслью, что отступил в такой ответственный момент. Это не в моём характере. Было тяжело, но я собрался и уехал. До сих пор вспоминаю тот день. Когда мы взлетели, всё немного остыло, и я смог сосредоточиться на задачах.                                                                                   

–Какими были ваши первые дни в зоне СВО?                                                                                          

– Первые дни были немного сумбурными. Нас определили в район, и мы начали окапываться. Внезапно начался обстрел. Сначала подумали, что это по нам, но оказалось, что это наша артиллерия работала совсем рядом, чего мы не ожидали. Земля тряслась, летели ракеты. После этого мы вошли в район и начали выполнять задачи.                                                                                      

– Видя разрушенные дома и местных жителей, испытывали ли вы страх за их судьбу? Чувствовали ли, что спасаете им жизнь?                                                                                       

– Да, жалко было местных жителей. Есть районы, где линия соприкосновения немного отодвинулась. Там дети бегают, им давали армейский сок, конфеты, воду. Живут они очень бедно, в каких-то полуразрушенных домах, без магазинов. Мы отдавали им то, что было, и они радовались. Некоторые встречали нас с российскими флагами, особенно ближе к нашей территории, отдавали воинское приветствие. В районах, где шли активные боевые действия, было сложнее. Там остались пожилые и молодые люди, и было непонятно, кто свой, а кто чужой. Трудно разобраться, кто на твоей стороне. Сегодня он улыбается, а через две минуты может передать твоё местоположение противнику, и туда прилетит ракета. Мы пытались общаться, здоровались, они показывали нам, где они прячутся от пуль, снарядов и мин.                                                                            

– Приходилось ли вам встречаться с врагом лицом к лицу?                                                                             

– Нет, такого не было. Враг находился рядом, но непосредственных встреч лицом к лицу не случалось. Сейчас же немного по-другому: в основном действуют штурмовые группы, которые непосредственно заходят в населённый пункт и вступают в бой. Кстати, в начале СВО, до массового применения дронов, основной угрозой была артиллерия.                                                                          

– Можно ли узнать, как вы получили ранение?                                                                          

– Мы работали в одном из населённых пунктов, похожем на большой посёлок городского типа. За ленточкой очень много посёлков идут один за другим, и их зачистка – колоссальный труд. Мы прибыли в этот район рано утром. Неделей ранее уже были здесь и попали под обстрел, но тогда получили команду отойти, оказали помощь раненым местным. Через неделю вернулись в тот же район, но с другой стороны. Была информация о вооружённом формировании, которое обстреливало колонны и минировало дороги. Деревня уже была пройдена, врага выбили за её пределы. Артиллерия и миномёты противника били по ней сильно. Мы начали работать, подошли к первому дому.                                                                              

Произошёл прилет, но мина не попала в нас, пролетела дальше. Я понял, что нас либо видят, либо кто-то наводит на нас арту. Мы двинулись дальше по улице, и произошёл ещё один прилёт, уже ближе к нам. Осознание, что стреляют именно по нам, стало очевидным.                                                                                        

Женщина, появившаяся откуда-то, сказала, что неподалёку ходят какие-то подозрительные люди, не местные. Минут через десять, отрабатывая другой адрес, я услышал миномётные выходы. Буквально через пять секунд начались прилёты. Разрывы были совсем рядом.                                                                                       

Мой напарник, находившийся в трёх метрах от меня, успел крикнуть, чтобы группа укрылась. Мины стали рваться совсем рядом с нами. Я даже не успел упасть, просто сгруппировался. Повернул голову и увидел, как мой товарищ падает возле забора. Я побежал к нему, прыгнул, накрыл собой. Следующим залпом прилетело прямо около нас. Если бы я не убежал с того места, куда прилетел очередной снаряд, было бы прямое попадание. Всё произошло очень быстро. Сначала подумал, что просто волной ударило.                                                                                      

Повернул голову – понял, что ноги нет. Я потихоньку пополз. Был ещё один прилёт. Сел, достал жгут. Мой напарник подбежал, помог мне. Без его помощи я бы, наверное, растерялся. Он помог мне перетянуть ногу. Подошёл ещё парень, сделали укол обезболивающего. Тогда я осознал весь ужас: как быстро всё может измениться, и как важно ценить каждое мгновение общения, беречь себя. Жизнь перевернулась за считаные минуты.                                                                                         

– Насколько важна крепкая семья в такие моменты? Что значит иметь рядом людей, которые могут стать опорой и ждут тебя?                                                                                     

– Поддержка семьи – это, наверное, 95 процентов всего. Я пролежал в госпитале четыре месяца, затем была долгая реабилитация, протезирование.

У нас есть общая российская группа, где общаются парни, получившие ранения. У всех разные истории. Те, у кого крепкая семья, восстанавливаются гораздо быстрее. Их поддерживают, понимают, что им может быть больно, что жить стало сложнее. Но при этом семья не даёт расслабляться, напоминает, что ты ещё молод, что ты можешь двигаться вперёд. Поэтому близкие играют огромную роль в восстановлении. Есть кому тебя пожалеть, помочь, подсказать в трудный момент.                                                                                   

Принятие новой реальности заняло у меня целый год. Снились кошмары, снились обстрелы. Жена и мать успокаивали, говорили, что это посттравматический синдром, от него никуда не деться. Сейчас это уже поутихло, опять же благодаря семье. Если бы не они, я бы в первые дни совсем потерялся и не знал, как жить дальше, что делать. Всю жизнь я бегал, прыгал, а теперь оказался ограничен. Это была первая безвыходная ситуация в моей жизни, потому что ничего нельзя было ни пришить, ни договориться, ни купить. Понимал, что в таком состоянии буду до конца жизни. И научиться жить в этом состоянии, принять себя – это было очень сложно. Родные очень сильно помогли и помогают до сих пор. Я им очень благодарен.                                                                            

Сейчас я обучаюсь в адаптивной школе олимпийского резерва, где проходят реабилитацию через спорт ветераны СВО с инвалидностью. Одна из моих задач, если меня туда возьмут на работу, помогать ребятам, которые получили ранения. Я сам прошёл через все эти этапы, и главное, что могу им посоветовать, это принять себя.                                                                                 

Это самое сложное. Принять себя – это не просто «я в госпитале, я инвалид, сейчас выйду и буду жить». Нет, в госпитале ты будешь среди таких же, тебе будет относительно комфортно. Но, когда ты поедешь домой, люди будут смотреть. Кто-то будет переживать, ктото, возможно, смеяться. Молодёжь, например, может увидеть парня на протезе и назвать его «пиратом», смеясь.                                                                                       

Сейчас проводится множество мероприятий для людей с инвалидностью, полученной вследствие военной травмы. Существует множество организаций, готовых поддержать: фонд «Защитники Отечества», Фонд социального страхования, а также общественные и ветеранские организации, которые помогают в приобретении протезов. Лично я получил в подарок от одной из них беговой протез и теперь участвую в забегах, прыгаю на скакалке и тренируюсь. Всё это реально, главное – не опускать руки. Когда человек принимает себя и действует, что-то меняет, он начинает чувствовать себя здоровым.                                                                                       

– Почему вы продолжили службу после ранения?                                                                                     

– После ранения я понял, что сидеть дома без дела – это не для меня. Это просто не по мне. Во-вторых, вся моя сознательная жизнь связана с военной службой. Я никогда не уходил из подразделения, чувствовал свою пользу. Я понял, что могу остаться на службе, пусть и в другой роли, но быть полезным. Поэтому сразу решил, что это даст мне дополнительную мотивацию. Я смогу остаться в строю, работать с ребятами, помогать им, заниматься спортом, быть рядом. Это придаст сил для восстановления.                                                                               

Мне предложили остаться, я согласился. Хочу работать с теми же ребятами, с кем выполнял задачи. Буду служить на должности инструктора по огневой подготовке. У нас взаимозаменяемость, так что могу проводить и физическую подготовку, и тактическую. Мне нравится эта работа, она связана с организацией занятий, сборов. Я сам учусь, передаю свои знания, получаю новые. Это очень интересная работа, особенно когда видишь результаты, когда у кого-то что-то получается. Тем более мы готовим ребят перед командировками, проводим слаживание, они выполняют задачи, и мы понимаем, насколько наша работа необходима.                                                                            

– Почему вы решили участвовать в программе «Герои Востока»?                                                                           

– Я знал о программе «Время героев», зарегистрировался и даже прошёл отбор, был приглашён на учёбу. Параллельно я участвовал в программе «Герои Востока», где также успешно прошёл все испытания и попал в группу. У меня есть определённый интерес к адаптивным видам спорта, и хотел бы работать на благо нашего края, помогать ребятам.                                                                                  

Очень много людей, участвовавших в СВО, получили инвалидность. Хочется помочь им, чтобы они не опускали руки, создать комплексные условия для их реабилитации: обеспечить хорошее протезирование и ускорить восстановление. У нас уже есть команда участников СВО по адаптивным видам спорта, которая успешно выступает не только на региональном, но и на всероссийском уровне в таких дисциплинах, как волейбол сидя и стрельба из лука. Я хочу, чтобы ребята быстрее восстанавливались, возвращались к нормальной жизни, создавали семьи, участвовали в соревнованиях. Хочу привлекать их к спорту не только в Хабаровске, но и по всему краю.

Планирую заниматься этой работой. Если у меня всё получится, я доучусь. И если мне предложат место в школе, я обязательно пойду работать и воплощать все свои идеи в жизнь.

Любовь АХРЕМЦОВА

Фото автора

«Суворовский натиск»,  № 101 (20118) 2025г. Газета Восточного военного округа

г. Хабаровск