«Если что – вы мои сыновья...»

История калининградской женщины, укрывавшей с отцом в доме в Судже во время оккупации СВУ двух российских раненых солдат

Ирина Савва из Калининградской области приехала навестить старого отца в Судже и оказалась на оккупированной украинскими боевиками территории. На протяжении семи месяцев она была настоящим ангелом-хранителем не только для десятков стариков и инвалидов, которых опекала, но и для двух раненых российских солдат срочной службы . . .

из Екатеринбурга, которых, рискуя жизнью, укрывала у себя в доме. О том, что ей пришлось пережить, она поведала журналисту Светлане Самоделовой.                                                                           

– Я – мурманчанка, родители жили в Мурманске, а когда вышли на пенсию, купили домик в Судже, в Курской области, – рассказывает Ирина Владимировна. – А мы с семьей переехали в Калининградскую область. Я каждое лето приезжала в Суджу (город расположен в 9 километрах от границы с Сумской областью Украины) к отцу-пенсионеру, который занимался огородом. Мамы, к сожалению, у нас уже нет в живых. Прошлым летом изза атак украинских дронов на город, я предложила папе переехать. Он посчитал, что всё будет в порядке, и решил собрать урожай. Вот и собрали…                                                                                   

Как рассказывает Ирина, в ночь с 5 на 6 августа 2024 года начались сильные обстрелы.                                                                              

– Звучали громкие взрывы. Говорят, что по городу кто-то ездил с оповещением. Люди садились в автобусы. Мы жили на окраине и были не в курсе об эвакуации. Те, у кого были машины, уехали. Мы так и остались.                                                                              

А вскоре увидели, как по городу ходят украинские солдаты. Позже выяснилось, что это было спецподразделение «Кракен» (украинское отдельное разведывательно-диверсионное подразделение Главного управления разведки Минобороны Украины. Отличается особой жестокостью к российским военнопленным. Признано экстремистским и запрещено в России. – Авт.). Начались погромы. Нам били стекла, ломали ворота и калитки, взламывали дома. Кричали, стреляли, рубили всё топорами. Было страшно.                                                                                

Утром просыпались, и на ветру хлопали и скрипели сломанные ворота. Было что-то заунывное, как в старых фильмах о Великой Отечественной войне. Создавалось ощущение, что прошла нацистская команда СС.                                                                                 

– К вам в дом не ворвался «Кракен»?                                                                               

– Когда они бесчинствовали, я успела забежать в дом. У нас сломали половину забора, сломали ручку на двери дома и разбили оконное стекло. В этот момент им поступила какая-то команда, и они быстро ушли. Нам просто повезло. Из дома не выходили. Первые полтора месяца у нас была практически блокада. К тому же грабить дома местных, магазины и другие места, где можно поживиться, ВСУ начали с первых дней оккупации. Из города выезжали колонны машин, набитых мебелью, телевизорами, холодильниками и другим имуществом суджанцев.                                                                

Когда продукты и техника закончились, оккупанты начали присваивать даже садовый инвентарь. А я рано утром, как партизан, бегала на огород, рвала огурцы и помидоры. Делала отцу салат. Сама ела лук, который мы успели убрать с огорода, и рвала яблоки на соседнем участке. Сообщила потом соседям, что съела у них все яблоки, они сказали: «Ну и слава Богу».                                                                                      

Хорошо, что мы успели с отцом запастись водой, заполнив все имеющиеся ёмкости. Также собирали дождевую воду и расходовали её по минимуму.

Тяжело пришлось нашему бенгальскому коту Капе. Эти кошки – хищники. У меня был запас сухого корма. Когда он закончился, я перетирала коту кабачок и геркулес, и он приспособился, выжил и даже стал помогать нам в добыче пропитания.                                                                                  

Однажды он откуда-то притащил полбатона копченой колбасы, а когда мы в шутку сказали о хлебе, который давно не видели, то нашему удивлению не было предела, когда Капа на следующий день, волоча между ног держащий в зубах целлофановый пакет с пшеничным батоном, с трудом втащил его к нам во двор.                                                                                

Когда обстрелы стихли, я стала выходить на улицу и выяснила, что в одном из домов живёт старушка. Она, в свою очередь, думала, что она единственная, кто остался в нашем переулке. Когда мы с ней познакомились, у больной бабушки уже не осталось сил. До самой её смерти я за ней ухаживала. Если бы были врачи, она бы ещё пожила. Похоронили её в палисаднике, как и всех, кто тогда умирал.                                                                                  

Её родственники потом меня разыскали и расспросили, как всё было. Во время оккупации Ирина Владимировна стала для многих пожилых людей и инвалидов настоящим ангелом-хранителем. Когда появилась возможность, она приносила им воду с колонки и что-то из продуктов. Всячески их поддерживала. И однажды случайно столкнулась с двумя парнями в гражданской одежде. Это были российские солдаты срочной службы, которые в ходе боестолкновения получили ранения и вынуждены были укрываться, где придётся.                                                                                   

– Местные жители говорили на суржике. А они заметно отличались своим говором. Начались холода, и я сказала им: «Приходите ко мне вечером». Жалко было мальчишек, и мы с отцом оставили их жить у себя в доме. Я сказала им: «Если что – вы мои сыновья». Документы сгорели. Запоминайте мои биографические данные. Если спросят, почему такие разные, говорите: «Так случилось, у нас разные папы».                                                                                    

Ирина здорово рисковала. Если бы выяснилось, кого она укрывает, её могли бы расстрелять. Так, боевики ВСУ отрезали голову 10-летней девочке под Суджей. Кроме того, российские военные обнаружили жестоко убитых мирных жителей в селе Махновка Суджанского района.                                                                                           

– Где вы наших раненых солдат прятали?                                                                                          

– Мы для них оборудовали место в сарае, на чердаке. Парни до этого хоронились в полуразрушенных домах и знали, что украинские военные в них почти не заходят. Если глянут, то только мельком.                                                                                     

– Военнослужащие ВСУ заходили к вам в дом?

– Да, приходили с проверками. Но смотрели как-то поверхностно, не обыскивали все комнаты в доме. Все, кто знал, что у Ирины живут двое российских военных, помогали с продуктами.                                                                                   

– Нас подкармливали. Соседка Таня жарила нам оладушки на мангале в гараже. Она кормила также бездомных кошек и собак, варила им на костре похлёбку из того, что находила. Иногда это была крупа, иногда макароны. Сама жила на втором этаже в квартире без окон. Грелась тем, что брала в постель бутылки, наполненные горячей водой. С ней ночевали пять кошек и собака. Таня говорила: «Зажжёшь три свечи – и уже тепло». Такие у нас были радости.                                                                                             

С января начались активные военные действия.                                                                                       

– Прилетов со взрывами было много. Стекла сыпались, с крыши сползал шифер. Окна закрывали клеенкой, полиэтиленом, древесными плитами. Их выбивало взрывной волной. А вот поликарбонат оказался эффективным: он держался. Отваливалась половина пластины, прорывало дыру, сверху прибивали новый слой – и всё.                                                                                       

Мобильной связи в оккупированной Судже не было. И всё же, как припоминает наша собеседница, им удивительным образом удалось наладить связь с «Большой землёй». В городе находился житель Подмосковья Сергей, у которого в приграничье был небольшой дом. Оказалось, что со студенческих лет он состоит в Союзе радиолюбителей, имеет свой позывной и зарегистрированную станцию.                                                                                 

– С большим трудом мы раздобыли аккумулятор. Сергей развернул антенну, настроил станцию и вышел в эфир на разрешённой частоте. И, удивительно, на его зашифрованный сигнал откликнулся радиолюбитель Иван из Красной Яруги, которая находится в 50 километрах от Суджи. Я передавала Сергею номера телефонов знакомых, чтобы Иван позвонил им и сказал, что они живы. Но многие из тех, кому он звонил, не поверили, что это сообщения от их близких. У меня дочка тоже до марта не верила, что это я ей передаю сообщения. Думала, что это звонят мошенники, которые уже не раз предлагали вывезти меня из Суджи за кругленькую сумму. Осознание к дочери пришло, только когда ей передали от меня: «Поздравьте Коку с днём рождения». Я так называла сына Костю. Когда он был маленький, не мог выговаривать своё имя и называл себя Кокой. Об этом знали только близкие. Вот тогда дочь поверила, что я жива. Предложила солдатам из Екатеринбурга Егору и Владимиру передать весточку родителям. Они два дня совещались, их одолевали сомнения, но они всё-таки согласились. Так их мамы узнали, что сыновья живы. Правда, женщины тоже не сразу в это поверили.                                                                                    

Как далее рассказывает Ирина Владимировна, у них в доме все было по-семейному.                                                                                    

– Я, папа и мои новые «сыновья» замечательно встретили Новый год. Буквально из ничего сделали салаты, накрыли стол. Украсили елку гирляндами. Мальчишки нарядились в мою одежду… Устроили праздник, несмотря на напряженную обстановку и обстрелы.                                                                                            

– Что помогало вам выжить в весьма непростой ситуации?                                                                                      

– Нам нельзя было опускать руки. За нами были люди. Мы знали, что нам нужно принести дрова, сходить за водой, не забыть во время комендантского часа закрыть починенные ворота на замок. Соседка Татьяна знала, что ей надо обязательно приготовить и накормить бездомных кошек и собак. Мы отвечали за всех, кого опекали, и никогда не жаловались ни на что. За счёт этого и держались. А здесь встречаешь знакомого, спрашиваешь, как дела, – отвечает, мол, ой, у меня всё плохо.                                                                                     

1 марта Ирина Владимировна нарядилась в «Весну».                                                                                  

– Достала своё старое длинное платье, взяла плетеную корзинку, наложила туда искусственные цветы с разными нехитрыми поделками, надела на голову венок и пошла поздравлять знакомых и всех встречающихся на пути с Первым днём весны. Зашла к соседке Татьяне, потом поздравила ближайшую пожилую жительницу. Пришла на трансформаторную подстанцию, сказала: «К вам Весна пришла». Потом на железнодорожный вокзал, где поздравила всех в прозе и стихах с началом весны – временем обновления и перемен. Развеселила народ. Потом меня так все и звали: «Весна».                                                                                          

– С украинскими военнослужащими конфликтов не было?                                                                                        

– Нет, нас после «Кракена» никто уже не трогал. У ВСУ были свои дела, у нас – свои. Мы ходили по улице, даже когда смеркалось и был комендантский час. Однажды меня остановил один из украинских военных и сказал: «Подождите меня, никуда не уходите». Я растерялась, а вдруг это связано с моими «сыновьями». Он зашел в здание и вынес оттуда пять банок тушенки. Знал, что я и мои подруги кормим стариков.                                                                                       

– Сколько у вас находились ребята-срочники?                                                                                        

– С конца октября и до 11 марта, когда в Суджу пришли наши российские штурмовые подразделения.                                                                                          

– Расскажите, как это случилось?                                                                                          

– По боям уже было понятно, что фронт приближается. Наши соседи – украинские боевики – подпалили дом и ушли. Утром, ко мне прибежала соседка Таня, начала стучать в ворота, сказала, что наши пришли. К ним они зашли рано утром, в 7:30. Прошли по всему дому. Такая радость была! Я села на велосипед, поехала на железнодорожный вокзал, посмотрела на вооружённых военных с красными повязками. Наши, родненькие. И навернулись слезы. На трансформаторной подстанции командиру с позывным «Ракета» сообщила о спасённых солдатах.                                                                                      

– Со мной они пришли в наш дом за парнями и отправили их на бронетранспортере в Курск. Вместе с ними уехал и мой старенький отец, который плохо ходил. Уезжал он уже на инвалидной коляске. Потом и меня вывезли в один из пунктов временного размещения в Курской области.                                                                                        

– Со спасёнными "сыновьями" поддерживаете связь?                                                                                          

– Всё время с мальчишками общаюсь. И с их мамами. Мы теперь почти что родственники. У меня было двое детей, а теперь четверо. Постоянно переговариваемся по телефону. А недавно одного из них, Егора, поздравила с бракосочетанием.                                                                                     

– Вы ведь, по сути, им спасли жизнь.                                                                                     

– Каждая мать поступила бы так же. Но скажу честно, были те, кто говорил мне: «И зачем тебе это надо?..». В сарай, где в одно время укрывались ребята, потом прилетело. И подвал в разрушенном доме, в котором украинские солдаты обнаружили следы их пребывания, был весь изрешечен пулями. Ребята находились в нашем доме с постоянно открытым подполом. Скажем так: нам повезло.                                                                                      

После эвакуации Ирина проживала в пункте временного размещения в Курске с соседской собакой и двумя котами: своим бенгальским котом и тем, который прибился к ним во время военных действий. Позже его удалось пристроить в хорошие руки.                                                                                   

– Очень долго делали справку о том, что я находилась до всех этих событий в Судже. Прописка же у меня не местная. Нужно было письменное подтверждение соседей. Справка нужна для получения выплат, сертификата.                                                                               

Сейчас Ирина Владимировна в составе команды единомышленников в волонтерском центре «Пчёлки 39» города Пионерского безвозмездно работает для российских бойцов, находящихся в зоне проведения специальной военной операции. Возглавляющая «Пчёлок 39» Анастасия Шевкун, мама четверых детей и жена участника СВО, рассказала нам о вкладе волонтеров в приближение победы в спецоперации:                                                                        

– Наш волонтерский центр «Пчёлки 39» открылся весной 2023 года, хотя помогать нашим бойцам мы начали с началом Специальной военной операции. В декабре 2022 года я нашла первого спонсора, который выделил необходимую сумму на закупку теплых тканей для шитья зимней одежды.

Теплые вещи, толстовки из флиса, термобелье, балаклавы и носки востребованы на фронте. И мы, волонтеры-женщины, организовали практически безотходное производство, в ход идет каждый лоскуток ткани. Вскоре о нашей работе узнали по сарафанному радио, и неравнодушные горожане разных возрастов стали приходить к нам, предлагать помощь.                                                                              

После первых адресных отправок, а у нас немало волонтеров, чьи мужья, братья и отцы находятся в зоне СВО, поступил запрос на изготовление маскировочных сетей. Изучили технологию, нашли материалы и начали плетение. На сегодняшний день изготовлено более 15 000 кв. м сетей различных расцветок – для зимы, лета и межсезонья. За три года пошито более 10 000 тёплых изделий и 5 000 изделий для медицинских нужд – специальное нижнее белье, брюки, футболки на кнопках и липучках, облегчающих надевание раненым военнослужащим.                                                                                  

Среди тех, кто проявил и проявляет настоящую самоотверженность, помогая нашим военнослужащим и их семьям, Владислав Власов, Тамара Новикова, Нина Маенко, Ирина Савва, Ольга Чернопазова, Ирина Артёмова, Дина Агафонова, Марина Шестакова, Людмила Мурзина, Любовь Ковтун, Людмила и Наталья Швырёвы, Татьяна Гулина. Это моя команда единомышленников. Мы не можем долго быть друг без друга и стараемся помогать другим также вместе. А как мы все в коллективе волновались и переживали за нашу подругу Ирину Владимировну, когда она оказалась в зоне боевых действий в Судже! Мы гордимся её гражданским подвигом. У неё хрупкая внешность, но какой крепкий дух!                                                                                   

И ещё. Если уважаемые читатели хотят присоединиться к волонтерской деятельности, помочь финансово или делом, подробнее о нашей организации можно узнать по адресу: город Пионерский, улица Вокзальная, 1Б. Тел.: +7 (982) 366-7618. Анастасия @amber_canvas

Светлана Самоделова, журналист

На фото № 6: Волонтеры «Пчёлки 39» города Пионерский на постоянной основе плетут маскировочные сети для бойцов Специальной военной операции, среди которых их мужья и сыновья.

«Над нами была ваша маскировочная сеть, и в ней запутался беспилотник. Нас было четверо. Спасибо вам, девочки, если бы не вы, нас бы не было» – такой отзыв получили «Пчёлки 39» от участников СВО.

Газета «Ветеран янтарных рубежей», № 1 (55) февраль – 2026

Издание Совета ветеранов органов госбезопасности по Калининградской области