ПУТИ-ДОРОГИ У ПЕРЕДНЕГО КРАЯ
 |
От их решительности, мастерства и умелых действий зависит бесперебойная боевая работа на передовой тех, кто нуждается в боеприпасах и продуктах. А на обратном пути эти смелые «наездники» на мотоциклах, квадроциклах и багги . . . вывозят к точкам эвакуации раненых, спасая товарищам жизнь. СЧЁТ – НА МИНУТЫ По раскисшим от дождя и раннего снега степям вдоль лесополос Запорожья несётся мотоцикл. Аббат и Гавань знают: счёт идёт на минуты. Колёса рассекают жидкую глину, краска на заднем крыле уже давно не видна – оно цвета земли, в которую здесь приходится вжиматься всем телом. На сиденье двое: впереди водитель, крепкий, чуть сутулый, всё время прислушивающийся к небу, а за ним раненый, из последних сил старающийся удержаться на очередной колее. Его рука заведена под бронежилет водителя – простой, но надёжный сигнал: держит – значит, в сознании. За рулём Аббат. Он не оглядывается лишний раз, только иногда приподнимает подбородок, ловит боковым зрением движение сверху. Здесь так смотрят все: не на дорогу, а на воздух. Дорога подождёт, небо – нет. Рядом в просеках между посадками работает Гавань. Их задача – обеспечивать передний край всем необходимым: довезти боекомплект, воду и еду, батареи и комплектующие для «птичек», подбросить смену на позицию, вывезти раненых и вернуться. Они действуют там, где ни машина, ни тем более бронированная техника не пройдут. КОНТУРЫ ЛБС у них делится на контуры. В каждом есть группа боевого обеспечения: кто-то подтягивает миномётный расчёт, кто-то закрывает FPV, кто-то держит подвоз, кто-то отвечает за эвакуацию. Часто всё одним маршрутом, одной техникой и людьми. Аббат в армии 15 лет. Он говорит ровно и по делу – как человек с большим опытом. Раньше служил в морской пехоте, в 2016-м перешёл в бригаду специального назначения. Гавань начинал номером миномётного расчёта, примерно через год его перевели в подразделение обеспечения. Теперь каждый его выезд – рейс по узкому коридору между посадками, где тебя слышат по мотору и ищут с неба. Ты везёшь воду и боекомплект, смену и связь, всё время держишь голову поднятой, чтобы не прозевать появление вражеских дронов. Поэтому маршрут меняют, скорость держат разную, прячутся в складках местности, пережидают пролёты. И только когда возвращаются, понимают, насколько длинной была эта дорога. – Подвозишь – тебя встречают. Везёшь раненого – тебя встречают, – скажет Аббат позже, уже на базе, на выдохе, когда руки перестанут дрожать от вибрации руля. «ПАНДУ» ВЫТАСКИВАЛИ В НОВОПОЛЕ Самый тяжёлый момент Аббат вспоминает по деталям – по сырому запаху посадки, хрусту песка под колёсами и злому жужжанию в небе. Панда, оператор БпЛА подразделения войск беспилотных систем, был в небе глазами подразделения. Его позицию вычислили. После этого всё произошло быстро: противник начал накрывать точку артиллерией и дронами, вскоре туда прилетело 17 FPV. Панда успел выбраться, но получил множественные ранения от осколков. Аббат с товарищем из группы боевого обеспечения вышли к Новополю – населённому пункту неподалёку от позиции, куда должны были довезти раненого. Технику подбирают по месту: где-то выручает мотоцикл, где-то квадроцикл, где-то багги. В этот раз готовили квадроцикл с телегой, чтобы сразу увезти Панду дальше, на более безопасную точку эвакуации. Сюда раненого доставили на мотоцикле, примотав скотчем к водителю – иначе на кочках просто не удержаться. Разведчики только начали срезать скотч, аккуратно, чтобы не дёрнуть лишний раз, как в воздухе появился тот самый тонкий, злой звук дрона-камикадзе. FPV зашёл быстро. Удар пришёлся рядом. Телеге, на которой продолжилась эвакуация, пробило колесо. Осколками зацепило ещё нескольких ребят, находившихся рядом. Одного из тех, кто приехал помогать, зацепило тяжело. Его подхватили под плечи, перехватили ремнями и так же быстро, как Панду, уложили в телегу рядом, на ходу поправляя положение, чтобы не мотало на колее. Квадроцикл дёрнулся и пошёл. Телегу сразу повело: пробитое колесо тянуло вбок. Пришлось держать скорость и двигаться максимально аккуратно, чтобы не перевернуть раненых. Каждая секунда стоила жизни: нужно было уходить как можно быстрее, пока не прилетела стая новых смертоносных «птиц». До точки передачи было около 20 километров: колеи, раскисшая земля, постоянные рывки на кочках и телега, которая всё время норовила уйти боком из-за пробитого колеса. Аббат постоянно держал небо: ловил движение, вспышку, изменение тембра жужжания. Но первым вражеский FPV заметил раненый в телеге. – Топи! – крикнул он водителю. Квадроцикл разогнали, насколько позволяла телега. У парней был дробовик «Сайга» – верный помощник в борьбе с дронами. И в этот раз ружьё не подвело: попали, сбили. «Птица» рухнула рядом, накрыв разведчиков грязью и мелкими осколками. После такого обычно наступает короткая немая пауза: мозг фиксирует, что жив, а тело ещё не успевает понять, что можно снова дышать. У них паузы не было – дорога продолжалась. Аббат и Гавань выдохнули, только когда передали раненых медикам. Сейчас их товарищи уже на реабилитации. ТАМ, ГДЕ ПОМОГАЕТ ТОЛЬКО МОТОЦИКЛ Гавань чаще работает там, где большой технике долго не живётся. Машину встречают ещё на подходе, квадроцикл слышно и видно, багги не всегда пролезет между посадками и по размытой колее. Остаётся мотоцикл – узкий, резкий, быстрый. Со временем военнослужащий научился угадывать момент, запоминать, как часто приходит вражеская «птичка», где обычно делает круг, сколько секунд тянется тишина между пролётами, чтобы нырнуть в неё и выскочить обратно. Однажды Гавань уже разгрузился после подвоза, когда по радиостанции начались переговоры: другую группу атаковали дроны. Сначала хлопнуло где-то впереди, потом вернулся тонкий злой звук, посыпались короткие команды, обрывки чужих голосов. Он не стал ждать, пока всё закончится. Кивнул товарищу: заводим. Мотоцикл вывели в тень посадки, встали так, чтобы видеть небо и не светиться лишним движением. Гавань смотрел на пролёты и ждал паузу. Три минуты могут показаться вечностью, но, если за них надо успеть выскочить, подобрать людей и уйти, – это почти ничего. Очередная «птичка» прошла, и водитель дал газ сразу, почти следом, в хвост дрона, попав в мёртвую зону его камеры. Подъехали быстро, подобрали раненых ребят. Один был в сознании. Его посадили сзади на мотоцикл, держаться он мог сам. Второй был ранен тяжелее – его стянули ремнями с водителем и закрепили на сиденье, чтобы не слетел на кочке. За пять месяцев такой работы – десятки эвакуированных. За этими цифрами – лица, голоса в радиостанции, тяжесть человека за спиной, на кочках – крики, которые слышишь даже сквозь шум мотора. Это ответственность на каждом метре: поворот проходишь мягче, скорость сбрасываешь раньше, потому что сзади раненый, и любой резкий рывок для него – лишняя боль. НА ОБРАТНОМ ПУТИ Возвращение начинается с того, что нужно привести себя и технику в порядок, проверить крепления, дозаправить, перетянуть ремни, посмотреть, не заело ли трос, не разболтало ли телегу. По радиостанции коротко уточняют: кто дошёл, кто задержался, кого ещё ждут на маршруте. Потом чай, если успели, и несколько минут тишины. В эту тишину всегда первыми приходят воспоминания о доме: тёплый свет в окне, лица, которые не видишь месяцами. У Аббата и Гавани дома дети, и мысли о них возникают сами собой, как только спадает напряжение. Будто внутри есть переключатель: пока ты на маршруте, целиком сосредоточен на задаче, ничего лишнего. Вернулся – и сразу вспоминаешь, ради чего держишься. Однако долго тишина не живёт. На переднем крае всегда что-то заканчивается: вода, сухпай, батареи, боекомплект. Операторам БпЛА нужны комплектующие и питание. Или надо срочно вывезти до безопасного участка раненых. Поэтому мотоцикл стоит рядом готовый: сухая цепь, полный бак, ремни под рукой. Короткая команда – и тут же мотор запущен, рывок в колею, груз за спиной и дорога, по которой надо проехать так, чтобы тебя дождались там, впереди.
Дмитрий ТОЛМАЧЁВ Фото автора
«Суворовский натиск» № 2 (20142) Газета Ордена Ленина Краснознамённого Ордена Суворова Восточного военного округа г. Хабаровск |
