«ДЕЛАЮ ВСЕ, ЧТОБЫ ЧУДЕСА СЛУЧАЛИСЬ…»

Врач рассказал, как спасает раненых с передовой на СВО

Дмитрий преподает навыки тактической медицины личному составу штурмовой роты на одном из тыловых полигонов группировки войск «Восток». Еще вчера у него была очередная боевая ротация, а сегодня он проводит инструкторские занятия для тех, . . .

кто подписал первые контракты с Минобороны России. Обучает, как правильно наложить жгут, как не растеряться при тяжелом ранении и как выиграть у смерти бесценные минуты.                                                                                               

Дмитрий с позывным «Кость», медик штурмовой роты, изначально, как и многие, ставшие в строй во время частичной мобилизации, попал в пехоту, а через полгода был назначен ротным фельдшером. Именно в области тактической медицины командование отметило его как человека знающего и грамотного.                                                                                                  

– У меня есть образование, я специалист по коррекции опорно-двигательного аппарата, – рассказывает Дмитрий. – Навыки позволяют выполнять работу военного фельдшера. То, что делает медик в ходе боевых действий, и то, что делал я на гражданке, во многом похоже. Где-то даже у меня подготовка посерьезнее будет.                                                                                                               

– Вы чаще работаете на учебных точках или в основном находитесь на боевых задачах?                                                                                                          

– Если нет выхода на боевую – мы здесь, на полигоне. Если есть задача – выезжаем. Я работаю на точке, в которую эвакуационные группы доставляют всех раненых из разных подразделений. Это такой узел-«накопитель», куда везут пострадавших с передовой. Мы никого не делим на своих и чужих, нам нет разницы – из нашего подразделения это раненые или из соседних. Если помощь нужна – значит, будем оказывать.                                                                                                      

Дмитрий объясняет, что на точке он работает с помощниками – военнослужащими, которые оказываются рядом в момент поступления раненых. Кто-то подает инструменты, ктото держит или помогает фиксировать. Все зависит от ситуации.                                                                                                             

– Однажды, – вспоминает Дмитрий, – во время штурма дачного сектора эвакуационный пункт располагался рядом с населенником, через нашу точку проходили абсолютно все раненые. Рота шла вперед, и каждый, кто получал ранение, оказывался у нас. Это был поток, и вся нагрузка ложилась на меня и тех солдат, которые в конкретный момент были рядом.                                                                                                        

– Какие ранения встречаются чаще всего?                                                                                                       

– Много мин-«сюрпризов», самоделок, сделанных на 3D-принтере. Они рассчитаны не на то, чтобы убить, а именно чтобы покалечить. Чаще всего это тяжелые осколочные поражения.                                                                                                             

– Хватает ли медикаментов, перевязочного материала?                                                                                                          

– И перевязочный материал есть, и необходимые препараты, всё в достатке. Когда идет боевая работа, необходимо иметь запас. Всегда лучше, чтобы это лежало под рукой, чем бегать и искать.                                                                                                             

– В данный момент вы занимаетесь обучением пополнения. Видите ли прогресс?                                                                                                                   

– Конечно.                                                                                                                        

– Как это выглядит на практике?                                                                                                             

– Сначала – объяснение. Показываю, как и куда накладывать жгут или повязку. Первый раз они все делают топорно, криво, но стараются. Потом я уже объясняю механику действия повязки: как она работает и почему мы делаем жгутование именно так, а не иначе. У штурмовиков в бою может случиться что угодно: аптечку посекло осколками, она оторвалась, что-то потерялось. Задача – чтобы, если со штатным набором что-то случилось, человек понимал, чем можно заменить утраченное, что использовать и остановить кровь. Я им не говорю: «Бери только это и ничего другого», а наоборот: «Включайте голову». Главное, чтобы раненый думал, а не лежал бревном.                                                                                              

– Вы затрагиваете тему стрессоустойчивости? Чтобы пострадавший не «деревенел» от боли и вида крови?                                                                                                

– Обязательно. Проводим специальные занятия. Надо подготовить мозг к боли. Человек, попавший сюда, раньше, как правило, никогда такого не видел. Объясняю все простыми словами: вот, допустим, тяжелое ранение ноги. Когда человеку очень больно, мозг отключается, остаются только умения и рефлексы. У каждого из нас на обычную жизнь есть алгоритм действий: «Пойду туда, сделаю то». А когда происходит что-то неординарное, мозг должен это еще осмыслить, а тут плюс боль, страх. Кровь же, что естественно, в это время вытекает ощутимыми объемами с каждой секундой. Наша задача – чтобы у раненого выработался рефлекс: «Мне больно в ноге – я ее жгутую», потому что зачастую опасно не столько само ранение, сколько кровопотеря через эту рану.                                                                                                       

– Были примеры, когда ваша школа спасала жизнь?                                                                                                          

– Коллеги рассказывали про парня, который раньше занимался у меня тактической медициной. Он подвозил воду и провизию на мотоцикле, наехал на магнитную мину, были сильно повреждены обе ноги. Он сам себе все зажгутовал. Потом спокойно сообщает: «Я «трехсотый», с ногами проблемы». А позже рассказал: «Перед глазами всплыло лицо инструктора, который когда-то орал ему в ухо: «Плохо замотался, кровь вытекает!» То есть мое лицо. Вот эта картинка в памяти его и спасла. Он сделал все, как учили, – и выжил. Я всегда говорю парням: дай Бог, чтобы это вам никогда не пригодилось, – говорит Дмитрий, – но если пригодится, то нужно, чтобы вы умели этим пользоваться.                                                                                                   

– Были ситуации, которые вы сами воспринимаете как чудо?                                                                                                         

– На одной из крайних боевых задач я уже был на точке, у меня лежали двое «трехсотых», ждали эвакуации. Подтаскивают еще одного – полностью бледный, с виду почти как мертвый. Тяжелое ранение выше голеностопа, открытые переломы ноги. Пока донесли – потерял очень много крови.                                                                                                         

Мы часа полтора его качали: заводили сердце, ставили капельницы, лили физраствор. Работали руками, делали массаж сердца. И все это происходило под мостом, ночью. Генератор не включишь – нагретое пятно и горячий выхлоп сразу заметят вэсэушные дроны с тепловизорами, светить тоже нельзя.                                                                                                               

Принесли его почти мертвым, а через какое-то время реанимационных процедур он все же задышал и сказал свои первые слова: «Тяжело дышать». Влили ему около двух с половиной литров физраствора. Потом он говорит: «Мне очень холодно». Мы поняли: раз говорит – значит, лучше стало. Еще через минут сорок просит: «Можно чай? Сладкий». Разогрели, дал ему попить. Утром его срочно забрали. Шанс спасти есть всегда. Да, иногда привозят настолько тяжелых раненых, из которых, кажется, уже нечего собирать. Но надо пытаться. Лучше сделать, чем вообще не пытаться: спасти можно, только если попробуешь.                                                                                                          

– Думаете ли вы о том, чем будете заниматься после спецоперации?                                                                                                      

– Скорее всего, буду заниматься реабилитацией опорно-двигательного аппарата, особенно это будет касаться работы с ветеранами. Теми, у кого контрактуры суставов, то есть руки, ноги не гнутся после длительного гипса, функциональные блоки в локтях, коленях, повреждения, смещения позвоночника. Моя профессия как раз и заключается в этом – ставить людей на ноги, иногда буквально…                                                                                                             

После разговора с Дмитрием становится ясно: его фельдшерское мастерство, медицинские навыки и умение заставить раненого «включить голову» помогли вернуть жизнь десяткам военнослужащих и помогут снова встать в строй еще многим.                                                                                                               

Закончится спецоперация, сегодняшние воины вернутся домой, и у фельдшера с позывным «Кость» начнется новая жизнь, в которой нужно будет продолжать ставить пациентов на ноги. Пока есть шанс – его надо использовать, и это убеждение и есть основа уверенности Дмитрия. Ведь после боевых действий его работа не закончится – просто он сменит военную форму на гражданский белый халат.

Андрей ВОЛОШЕНКО, Александр ЖЕЛЕНКОВ

Фото Константина Михальчевского

Газета «Приамурские ведомости», № 15 (8506) 2026 года

г. Хабаровск