Новеллы «Жилищные споры»
 |
Квартира предков Дела жилищные – сложнейшая категория! Жила-была семья: мать, отец и сын. В одно не прекрасное время родители разошлись, каждый стал проживать со своими родителями. Их сын проживал и с теми, и с другими «предками», стал взрослым. Отец желал приватизировать квартиру на своего выросшего сына. Но как-то воспитание и внутренняя интеллигентность не давали ему перешагнуть через свой сыновний долг. Дед, главный квартиросъемщик, получивший на заводе в далекое советское время квартиру от местных органов власти, был жив. Так и тянули с приватизацией: один уже стар, а другому неудобно наперед отца этим заняться. Прописаны в квартире были трое: дед, бабушка и отец, все в добром здравии. Совершенно внезапно умер дед. Отец переоформил на себя лицевой счет. Через 4 месяца слегла бабушка. Отец встал на очередь в БТИ для оформления технического паспорта жилого помещения, необходимого для приватизации квартиры. Через месяц бабушка умерла. День, когда надо было идти в БТИ по той долгой очереди и теперь уже записаться на само изготовление техпаспорта, настал. Этот день совпал по времени с сороковым днем со дня смерти бабушки. У отца был выходной. Ходил ли он в БТИ, не ходил, никто уже не узнает. На этот самый сороковой день от смерти своей старой матери нашли его умершим от сердечного приступа в одном из небольших коридоров двухкомнатной «хрущевки» в центре города. Квартира могла перейти в разряд вымороченного имущества и отойти в собственность государства. Долгих три года понадобилось, чтобы попытаться убедить суд в наличии исключительных обстоятельства, предшествовавших смерти последнего пользователя квартиры, фактического квартиросъемщика. Суд так и не принял во внимание доводы истца. Пытались подтвердить факт, что отец желал при жизни приватизировать квартиру, обращался с заявлением о приватизации, и предпринимал к этому все возможные в его ситуации меры, но судья был непреклонен. Наши доказательства суд не убедили, и вся эта работа оказалась напрасной. Интересно, что суд засомневался в наличии такой очереди в БТИ: с записями цифр на ладони очередников. Не убедила даже диктофонная запись, где истец обсуждает с работником учреждения условия и порядок сохранения очереди. Зато после этого дела такую очередь в БТИ ликвидировали. Тоже – польза. Сразу же после вступления в силу решения суда, отказавшего в иске, обратились с новым иском, изменив его основание. В новом судебном заседании удалось доказать, что сын наряду с другими родственниками был пользователем квартиры. Соседи выступили свидетелями. Суд признал сына пользователем квартиры, он прописался в ней и окончательно погасил образовавшийся за три года долг по квартплате. Дальнейшее уже было делом техники: документы оформлены, поданы на приватизацию, сын стал собственником квартиры. А для того, чтобы с квартирой не совершали во время наших судебных тяжб сделок, суду было заявлено ходатайство о наложении ограничительных мер по совершению сделок с данной недвижимостью. Суд вынес соответствующее постановление, которое передали в регистрационный орган.
Авдотья или Евдокия Было еще очень интересное дело, не судебное, связанное со вступлением в наследство. Жила отдельно от старушки-матери семья ее сына. С невесткой у матери большой дружбы не было. Умерла старушка в одночасье, тихо и незаметно. Квартиру она при жизни предусмотрительно приватизировала, о сыне думала. А вот другую тайну так ему и не сообщила: не мать она ему оказалась, а… родная тетя. Об истории этой семьи можно написать роман, в двух словах и не расскажешь обо всем. На момент развития событий, когда мне пришлось оказывать юридическую помощь этой семье, сыну умершей женщины (или племяннику, по документам) было уже 60 лет, но он не мог вступить в наследство на правах наследника первой очереди. Хотя тетка умудрилась фамилию (по паспорту) с 16 лет определить ему свою, причем, вполне законно, по его же заявлению, о чем он не догадывался всю свою жизнь. В преддверии получения паспорта тетка устроилась работать в паспортный стол по месту жительства. Вот тихонечко, предполагаю, всё и выполнила, разузнав технологию этого процесса. Но вот в его метриках была совсем другая фамилия: фамилия его отца. И имя матери тоже было другим. Было принято решение доказывать право на наследство в качестве наследника второй очереди. Благо, что других претендентов из наследников второй очереди на эту квартиру не оказалось. Сложно было отыскать документы его родной матери, она умерла, когда ему было лишь 2 года в конце 40-х годов. Умерла мать в Амурской области, с отцом и вовсе на Урале проживала, а родители обеих сестер проживали в уже несуществующем селе в Башкирии в 30-е годы. Войны на той территории не было, и архивы должны были сохраниться. Работа с архивами продолжалась на протяжении полугода: нескончаемые запросы, пустые и нужные ответы, душевные и бездушные чиновники… Удалось документально подтвердить, что женщина, записанная в качестве матери в метриках наследника и женщина, которая оставила после своей смерти недвижимость – родные сестры. В метриках одной сестры было написано, что её мать зовут Евдокия, в метриках другой записана мать Авдотья. И это при том, что уже никого давно нет в живых, никто не сможет подтвердить, что это одно и то же лицо. К счастью, закон тут оказался на нашей стороне! Мы оценили соответствующие нормы права: родство по отцовской линии. Важным оказался факт, что отец у них был общий. Так закончилась и эта история. Мы доказали, что мать мужчины это родная сестра владельца недвижимости, открывшегося наследства. Взрослый сын своей тети, узнавший о смерти своей матери после смерти тети, вступил в наследство, как единственный наследник второй очереди. А еще остались письма. Письма из 40-годов: бабушке и той самой тете от матери, проживавшей с ребеночком у свекрови. Как тяжело складывалась её жизнь! Она простудилась и болела. Муж часто был в командировках, а стена между свекровью и невесткой укреплялась и превратилась в крепость. Не выдержала молодая женщина такой жизни, вернулась в родные края к маме и сестре, где вскоре и умерла от тяжелого осложнения запущенного простудного заболевания, которым она у свекрови страдала несколько месяцев. Остался малыш, мамой для него все эти годы была тетя. Остались письма от отца. Он посылает деньги и игрушки для сына, в письмах умоляет вернуть ему мальчика, даже после того, как завел новую семью и детей. Письма от новой жены, которая могла стать мачехой или мамой мальчику. В этих письмах просьба: отправьте к нам брата наших детей, мы будем о нём заботиться одинаково хорошо. Тетя молча все вынесла. Мальчик так и не узнал о заботах отца, о подарках и посылках из его семьи, не узнал, что его ждали в новой семье отца. Вырос, постарел, сам стал отцом и дедушкой.
Изумление Самое первое дело, где была опробована сила правозащитника, было жилищное, и самое последнее дело, после которого отказалась участвовать в судах в интересах пострадавшей стороны, тоже жилищное. Это дело и решение судов разных инстанций вызвало у меня такое изумление, что дала себе слово в такие вот наши суды больше не ходить, ибо пережить беззаконие человеку, всегда соблюдавшему закон и стоявшему на страже закона, морально очень тяжело. По прошествии 6-7 лет с момента этих событий до сих пор тяжело вспоминать и об этом деле и о матери с сыном, которых государство не защитило. Молодая девушка встретила, как оказалось, очень опытного в общении с женщинами мужчину. Не удивительно, что и близость наступила довольно быстро, и желание создать семью было, как решила девушка, обоюдным. По крайней мере, жили общим столом, правда на жилищной территории, приобретенной девушкой и её родителями. Так случилось, что когда надо было регистрировать собственность приобретенного жилья, молодая женщина была в роддоме в другом городе. Роды были сложные, сопровождались длительной современной процедурой сохранения беременности. Молодая женщина своему избраннику доверяла: ведь он был отец её сына! Квартира была оформлена в собственность новоиспеченного отца, и семья зажила дружно и, казалось, счастливо. Пока в этот город не решила переехать свекровь. После её переезда мужчина потихоньку от гражданской жены и матери своего же сына оформил дарственную на жилье, и собственником квартиры, так незаметно и тихо, стала свекровь. Совершенно случайно этот факт стал известен невестке. Она спросила объяснений у отца своего ребенка и услышала невероятное: «Я собственник квартиры. Брак наш не зарегистрирован. А сын на меня не записан». Кинулась в суд за установлением отцовства молодая мать, да уж и не молодая, сыну девять лет, папа-мама, семья, все как положено. Ан, нет. Не как положено! Суд, конечно же, признал отцовство после ДНК, на котором настоял мужчина. Для мальчика всё случившееся стало огромной моральной травмой. Уверенная в своей правоте (они с сыном прописаны в квартире, документы, что она гасила ипотеку по приобретению квартиры, банковские, имеются), мать думала: государство защитит! Уверена была не только мамочка. И адвокат, первый, взявшись за дело, уверил: всё очевидно, не волнуйтесь, правда и доказательства на вашей стороне. Притом, что жильё единственное и зима на дворе. Никто никогда вас из квартиры с ребенком 9 лет не выселит! И ведь выселили! В конце ноября на снег и мороз ночью! Пришли приставы и вынесли мальчика вместе с его учебниками и приехавшими в гости бабушкой и дедушкой, в вечернее время, в темноту, пока мама была на работе. На снег. Моему изумлению не было предела! Взялась за делу, уверенная в положительном для 9-ти летнего ребенка и его мамы исходе. Что же там произошло? Сколько было оформлено незаконных документов, и какими подразделениями? Невероятное множество! Но когда судьи стали провозглашать именем государства свои гражданские решения не в пользу малыша на всех стадиях, мне осталось только развести руками и объявить о своей несостоятельности правозащитника. Как же отняли квартиру, приобретенную на сбережения и ипотеку матери и её родителей? Зарегистрировав по дарственной право собственности на квартиру, где были прописаны мама с ребенком, свекровь квартиру продала риэлтору. Риэлтор каким-то сказочным образом выписала из квартиры и мальчика, и маму. Жалобы на решения миграционных органов были все отклонены. В суде риэлтор, жена известного в том районе адвоката, доказала, что она квартиру приобрела для себя и у нее трое нуждающихся маленьких детей. Суд не принял во внимание, что мальчик истицы и сама истица, имели одно единственное жилье, что отец должен обеспечивать, согласно закону, сына жильем в подобных случаях, что в момент выселения в квартире поселились старые родители матери мальчика, что решение о выселении было принято только в отношении матери и не касалось ни ребенка, ни бабушки с дедушкой. Тогда как мальчик в квартире был прописан и другого жилья не имел. Все действия приставов, выкинувших вечером на мороз мальчика со стариками, были признаны судом законными, а жалобы истицы отклонены! Отклонены иски и жалобы матери и ребенка на всех уровнях судебных инстанций. Она обжаловала действия должностных лиц и судебных решений о своем выселении с ребенком, обращалась с иском об установлении права собственности на квартиру с доказательствами оплаты имущества до начала совместного проживания. Более того, впоследствии, мамочка обратилась в суд о взыскании денег с отца ребенка (в соразмерной части) на приобретение нового жилья, так как им с сыном надо было где-то после тех судебных решений жить, но суд опять же отклонил её просьбу на том основании, что её заработная плата выше заработной платы отца, и она сама может приобрести ещё одно жилье сыну без помощи отца. Вы скажете: абсурд? Вот и я так думала. Но самое страшное во всем этом не эти беззакония, что творили должностные лица многих ведомств, в том числе, и от имени государства. Самое печальное, страшное – это та травма, которую получил мальчик, как от самого близкого человека, которого он любил и девять лет называл «папа», так и от государства, о котором, учили в школе, надо заботиться, и которому надо доверять. Мальчик вырос. Стал юношей. Как сложится его взрослая жизнь? И чтобы доконать читателя информацией, скажу, что этот невинный мужчина имел много женщин, которых называл женами и много детей, которые звали его папой. Но от их содержания уклонялся и уклоняется. Об этом истица узнала в ходе судебных тяжб: алименты получить от отца не пришлось. Свекровь же в суде назвала грубым ругательным словом молодую женщину, для которой этот человек, её сын, стал первым мужчиной, и которому с любовью она родила сына, а свекрови подарила внука. Это представить невозможно:
Как из детей и матерей Без всякой жалости, на ложном, Штампуют судии бомжей. Как можно – в зиму, снег и стужу (Войной – жестокость мирных дней) Вышвыривать детей наружу Из помещений для людей. Куда идти тому ребенку? Кто поддержать его готов? Бездушье судей. Под гребенку Гребут детей, а не отцов! Вот так узнал не понаслышке: Мальчонке только девять лет, Что добрый папа – только в книжке, А добрых судей – вовсе нет! 21.11.2012 «Куда смотрела?» – скажет обыватель.
Виноватая улыбка этой истицы стоит перед моими глазами все эти годы: женой хотела быть, матерью, семью хотела…
Пысина Галина Александровна, старший советник юстиции, член Союза писателей России, член Союза ветеранов госбезопасности по ДВ региону |
