Бомбардир

В юные годы, когда мне было лет семь,  отец впервые посадил меня  в конные сани и повез на край села к своим родителям, чтобы  вернуть  упряжь и лошадь, взятые для доставки  сена с покоса и, конечно, прокатить меня.  До этого я жил в Хабаровске у близких родственников матери, и вот теперь был привезен в деревню, чтобы учиться в местной школе уже под надзором родителей.

Темнело... Боясь свалиться с елозящих по ухабистой дороге саней, я крепко вцепился  в боковые жерди и смотрел  по сторонам на пугающую тайгу,  на кочковатые  замерзшие болотины. Проехав какое-то время по этой сравнительно ровной местности, мы свернули в сторону, где дорога стала подниматься на вершину горы. Поднявшись на нее, мы оказались на небольшой деревенской улице. Слева от дороги тянулся  овраг, в котором еще можно было разглядеть в сумерках сруб колодца с возвышающимся над ним «журавлем».   За ним на возвышенности высился густой лес, состоящий из кедра, елки и других многолетних деревьев.  Параллельно оврагу, по другую сторону дороги,  расположились друг за другом несколько окруженных забором деревянных изб. В  конце  улицы лошадь остановились возле большого зажиточного дома, принадлежащего, как видно,  родителям отца.  С южной стороны виднелся большой сарай для домашнего скота.   Справа, на краю большого сада,  стояли  другие хозяйственные постройки - омшаник для пчел и зимний погреб. За столом  небольшой зимней  кухни, в которой мы оказались, я увидел и самих хозяев.   На чистой скатерти стояли чашка с липовым медом и глиняные кринки с молочными домашними продуктами. Рядом жарко  топилась большая русская печь. В более взрослые годы я стал бывать здесь чаще:  помогал обрабатывать и копать картошку, угощался грушами, сливами, медом и  березовым квасом. Ранней весной рядом с домом под огромной черной березой дед   выставлял большую бочку, и она стояла до тех пор, пока дерево отдавало свой живительный сок.  Приходилось бывать здесь и на праздники, когда собиралось много  ближайших родственников и гостей - в деревне жили с семьями братья Лаврентия - Степан и Антон, а также родственники  Селивоновы. 

… Историю  своих родителей и их дальнейшей жизни на Дальнем Востоке рассказал  мне младший сын Лаврентия Романовича, а стало быть, мой дядя -  Леонид Лаврентьевич. Оказывается, его отец приехал  вместе с родителями  еще в 1913 году.  Тогда царское правительство, боясь оставить помещичьи хозяйства без рабочих рук,  не особенно одобряло переселение людей в обжитые районы России.  Зато  поощрялись переезды на Дальний Восток, потому что это являлось главной стратегической целью царского правительства в освоении дальневосточных территорий. Решившиеся на переезд, получали  хорошие по тем временам деньги на обустройство и уже на месте 100 десятин земли (109га). Выделялась она в бесплатное пользование сроком на двадцать лет, с возможностью дальнейшего выкупа в собственность. Также переселенцы освобождались от повинности и уплаты всех налогов. Предоставлялось и продовольствие.  Вот почему особое предпочтение отдавалось семейным людям.  Им было легче закрепиться на земле и заниматься хозяйственной деятельностью. Таким образом, получив финансовую помощь в сумме 400 рублей и удостоверение на водворение (переселение), семья Леоненко отправилась на чужбину.  Путь был длинный и нелегкий:  железная дорога пролегала в то время  до Читы, а затем через  Харбин тянулась во Владивосток, завершив свой путь в   Хабаровске. Прибыв после многодневного беспокойного путешествия в этот город, семья, по направлению городского пересыльного пункта,   отправилась   дальше - в село Святогорье, Киинской волости, Хабаровского уезда, Приморской области. Первое, что сильно напугало переселенцев из Белоруссии – это множество гнуса и болота. Некоторые семьи, не выдержав назойливых насекомых, уезжали в поисках  лучших мест.

Крепко закрепиться на новом  месте сразу не получилось. Уже в следующем году Лаврентий Романович был призван к военной повинности. Проходил службу во Владивостоке, в артиллерии. Здесь окончил школу бомбардиров, став  командиром орудия.  Таким специалистом мог стать только тот  солдат, который обладал острым зрением, смышленостью и расторопностью. Демобилизовавшись в  1917 году, вместе со своими односельчанами возвратился домой. С ними ехала по литеру, выданному   Александру  Селивонову, его молодая сестра Ефросинья. В местной церкви села Святогорья и состоялось в мае 1918 года церемония венчания Лаврентия Леоненко с Ефросиньей Селивоновой, уроженкой  Вилинской губернии, Ошмянского уезда, Вишневской области, деревни Роголевщина. По рассказу Леонида Лаврентьевича, родители Лаврентия вручили молодоженам на долгую память икону, которую также получили  от своих родителей. Однако  в марте двадцатого года случилась  нежданная разлука.   Бывший царский солдат – бомбардир отправляется в Хабаровск,  чтобы вступить в красногвардейскую часть для борьбы с японскими интервентами.  Однажды  во время обстрела казармы  Лаврентий успел надеть на себя  только лишь шинель и сапоги, выскочил наружу, отстреливаясь от наступающего неприятеля.  Но к вечеру услышал, что поступило распоряжение взять бойцам на военном складе Батуевской ветки  необходимую одежду, а оставшиеся вещи  уничтожить.  Но там, кроме нательного белья, ничего не оказалось.  Чтобы не мерзнуть надел на себя пару таких комплектов и отправился с группой красноармейцев прикрывать отходящие за Амур воинские формирования. Ночевать остались на берегу. Переходить ночью по непрочному апрельскому льду было небезопасно. Под утро заснул и не слышал команды на отход. Растолкал его окоченевшего от холода и помог подняться на ноги односельчанин, который проходя мимо, узнал его и разъяснил дальнейшие действия. Переходить реку стали только тогда, когда стало светло. На станции Приамурской при формировании воинских команд, зная его былую боевую специальность,  назначили командиром артиллерийского взвода на бронепоезде. Так в нательном белом белье и был представлен своим подчиненным. 

Бронепоезд состоял из нескольких двухосных вагонов, обложенных  мешками с песком, вооруженный орудиями малого калибра. Курсировал он от станции Приамурская до станции Покровка, обстреливая позиции японцев.  Однажды, во время начавшегося очередного боя, бронепоезд не успел отойти от  близкой к р. Амур станции, и снаряд выпущенный японцами из захваченных на месте  нынешней базы КАФ наших дальнобойных орудий, накрыл его.  Лаврентий, получил тяжелую   контузию. Придя в сознание на железнодорожной насыпи, он оглохший, кое-как преодолев пешком более чем стокилометровый путь,  вернулся домой где, несмотря на недуг, нужно было строиться, корчевать землю, обзаводиться домашним хозяйством и, разумеется, д заготовке и сплаве  леса, затем лесообъездчиком  Лазовского райлесхоза. В годы Великой Отечественной войны, будучи не годным для строевой службы, был направлен по трудовой мобилизации на завод имени Молотова в Хабаровске, где принимал участие в погрузке и разгрузке вагонов и других подсобных работах. Но случилось так, что травма полученная во время боя на станции Приамурская, оставила свой тяжелый след. После сложной операции в области уха, когда даже хирург не верил в успех, Лаврентий выжил и, будучи освобожденным медицинской комиссией от нелегкого труда,  вновь вернулся в свое село, чтобы растить и воспитывать  детей.

… О том, сколько  трудностей пришлось испытать за свою жизнь Лаврентию и Ефросинье Леоненко, награжденной орденом - «Мать - героиня», можно рассказывать бесконечно. Они не только прожили эту жизнь вместе, поддерживая во всем друг друга, но и воспитали десять детей. Все бы хорошо, но не вернулся с фронта самый старший из сыновей, пропал без вести в сорок пятом году.  Остальные выросли, получив хорошее образование, стали инженерами, военными, врачами и другими специалистами.   Двое из них окончили Хабаровский институт  инженеров железнодорожного транспорта,  другие железнодорожные училища. Главным инженером на жд станции Вихоревка, Иркутской области трудилась Елена. В экспериментальном цехе локомотивного депо станции Хабаровск-2 ее брат Владимир. Свою трудовую деятельность помощником машиниста крана на железнодорожном ходу, кочегаром на паровозе начинал Леонид. Водил паровоз и мой отец Василий Лаврентьевич.   Получилось так, что одни обосновались недалеко от родителей, другие жили и работали в разных городах России, но они никогда не забывали  тех, кто их вырастил и воспитал.

Многое сегодня изменилось в жизни  села Святогорье. Исчезла с лица земли его главная достопримечательность - Святая сопка. Когда-то на ней стояла деревянная церковь. После революции местная власть, рассказывают сельчане, решила хранить в ней собранный урожай, но кто-то из прихожан, посчитав это великим грехом,  сжег церковь ночью вместе с урожаем. В школьные годы мы приходили сюда, чтобы зажечь пионерские костры, провести  прием молодежи в пионеры или комсомольцы,   отведать собранной вокруг жерла бывшего вулкана сладкой земляники.

Только печальная судьба коснулась и этой  гордости святогорцев. В годы перестройки ее полностью раскопали для добычи  строительного туфа. Взамен уничтоженной главной достопримечательности деревни заезжие деловые люди обещали построить сельчанам  улицу с белокаменными домами, но оставили после себя лишь огромный котлован, да обкатанные когда-то в чреве вулкана каменные «бомбы».

С тех пор прошло много времени.  Ничего не осталось и от бывшей  большой усадьбы семьи Леоненко. Кругом трава, заросли осин и берез.  Не найдешь нынче среди леса и бывшие когда-то крестьянские заимки. Местные жители появляются в этих местах лишь два раза в год, чтобы собрать  летние и осенние грибы.   На память осталась лишь одна единственная фотография дома и омшаника, сделанная мною в восьмидесятых годах незадолго до лесного пожара.  Ну, а фотографии семьи и некоторые исторические факты из жизни своих родителей охотно предоставил автору этих строк младший сын Лаврентия и Ефросиньи,  подполковник в отставке  Леонид Леоненко, который бережно хранит историю своих родных и близких.

Тарасов Виктор Иванович – фотокорреспондент, член СВГБ по Дальневосточному региону

На фото:

4. Лаврентий и Ефросинья

5. Лаврентий

6. Леоненко С.Р. и справа Лаврентий Леоненко.

7. Старая усадьба